Руки вверх, Синяя Борода - Валерий Роньшин

— Сейчас объясню…

И Фанни начала объяснять:

Особенность душевной болезни, которой страдает мой муж, заключается в том, что она протекает неровно, в виде приступов. Приступы эти, как правило, бывают весной. Именно в это время года мой муж начинает идентифицировать себя с Синей Бородой…

Чего он начинает? — не понял Сидорчук.

И-ден-ти-фи-ци-ро-вать, — по слогам повторила Фанни. — Ему начинает казаться, что он — это не он, известный бизнесмен Трофим Петрович Кармалютов, а Синяя Борода. Вы читали, майор, в детстве сказку Шарля Перро "Синяя Борода"?

— Я в детстве вообще ничего не читал, — признался Сидорчук. — Но это не важно. Про должайте.

Фанни продолжила:

…И еще ему кажется, что он женат на восемнадцатилетней девушке. Он выдумывает ее имя, фамилию, покупает для нее дорогие подарки и одновременно с этим хочет ее убить. Это состояние опасно тем, что в такие моменты мой муж действительно способен убить какую-нибудь восемнадцатилетнюю девушку. Поэтому доктор Цыпух разработал для него специальный курс лечения. Если не углубляться в терминологию, этот курс можно назвать — "клин клином вышибают". Суть его заключается в том, чтобы наяву погрузить Трофима Петровича в атмосферу, которая существует только в его больном воображении. Вы уже, наверное, заметили, как у нас в замке все устроено. Горящие свечи, черные залы… — Фанни взглянула на Лику. — Отсюда и все наши "загробные" разговоры, крошка. Поэтому не обижайся, что мы тебя чуточку напугали. Все это делается для того, чтобы Трофим Петрович поскорее справился с приступом и опять сталь полноценным бизнесменом…

А куклы зачем? — спросила Катька.

Сейчас дойдем и до кукол. Как я уже сказала, приступы внезапного сумасшествия у мужа бывают весной. Причем в одно и то же время.

День в день. Приступ начинается с того, что Трофим Петрович сообщает мне, своей законной жене, что женился на восемнадцатилетней девушке. Называет ее имя и фамилию. Как только он это говорит, я сразу понимаю — приступ начался — и везу его сюда, в Гусь-Франковск, к доктору Цыпуху. А доктор Цыпух идет в местную газетку и помещает в ней объявление-некролог. Что такая-то девушка умерла. Потом он дает эту газету Трофиму Петровичу — вот, смотрите, ваша молодая жена умерла. А еще мы ему показываем восковую куклу в гробу, чтобы Трофим Петрович воочию увидел, что его воображаемая жена действительно скончалась. Вот и все.

Чего только в жизни не бывает, — заметил — Сидорчук, покуривая сигарету.

Мы с Вольдемаром проводили этот эксперимент три раза, — продолжала Фанни. — Первый раз — когда мой муж "женился" на Аде Барбильяк, второй раз — когда он "женился" на Норе Блюм, и третий раз — когда он "женился" на Эдите Вам…

А о смерти Светланы Несмеяновой вы объявление в газету не давали? — спросила Катька.

Несмеянова? Первый раз слышу… В этом году Вольдемар вообще не давал никаких объявлений в "Вечерний Гусь-Франковск", потому что у Трофима Петровича не было приступа.

А зачем тогда вы его сюда привезли? И зачем внушаете ему, что он мертвец?

— Для профилактики, — ответила Фанни.

Катька пристально на нее посмотрела. Фанни занервничала.

— Что ты на меня так смотришь, девочка?

Вы не можете не знать Светланы Несмеяновой — медленно проговорила Орешкина. — Она похоронена на Монастырском острове. Без вашего разрешения ее там не могли похоронить, ведь остров — ваша собственность.

Не моя, а моего мужа, — ответила Фанни. — Да, теперь я вспомнила. Так звали девушку, которая утопилась. У нее на Монастырском кладбище похоронен прапрадедушка, и поэтому родственники имели право похоронить там и Несмеянову. Что они и сделали.

А как я оказалась в замке? — спросила Соломатина.

Тебя доктор Цыпух привез. Он ехал сюда на своей машине и увидел Трофима Петровича, который вытаскивал из воды какую-то девочку. Дело в том, что мой муж обожает рыбалку. Подводную рыбалку… — уточнила Фанни. — Вот и вчера, взяв с собой акваланг и подводное ружье, он пошел рыбачить, но вместо рыбы вытащил тебя, крошка…

И как он это объяснил?

— А никак. Он наотрез отказался что-либо объяснять…

Сидорчук надел фуражку.

Ну что ж, все ясно. Извините, гражданочка, за беспокойство.

Ничего, ничего, — сказала Фанни.

По закону я вообще-то обязан допросить вашего мужа, — продолжал Сидорчук. — Ну да Дуракам закон не писан, — добавил он, имея в виду, конечно, не себя, а Кармалютова. — А на рыбалку вы его больше не пускайте. А то, не ровен час, утопит кого-нибудь…

— Не пущу, — заверила майора Фанни.

Девчонки и Сидорчук вышли за ворота замка.

— Ну, теперь, надеюсь, девчата, вы убедились, что Гусь-Франковск — это тихий омут? Как видите, нет никаких кровавых убийств, а есть просто больной человек… Фу-у, ну и жарища. — Сидорчук стер с лица капельки пота. — Пошли-ка" девчата, холодной окрошки похлебаем.

Спасибо, Федор Иваныч, — отказалась Лика.

Как-нибудь в другой раз, — добавила Катька.

— Ну тогда будьте здоровы. — Сидорчук шутливо погрозил пальцем. — И смотрите, больше не пропадайте.

— Не пропадем, Федор Иваныч! — бойко откликнулись девчонки.

И они разошлись в разные стороны.

Подруги отправились в гостиницу "Дон", где их ждали Зефиров с Леной и Егор с Никитой" А майор Сидорчук отправился в милицию, где его ждали Шпаков, Шмаков и окрошка.