Золото Хравна - Мария Пастернак

Нилуса Ягнятника особенно заинтересовали несколько серебряных кубков и два веницейских кувшина синего стекла со светлыми прожилками. В ясную погоду, когда свет щедро лился сквозь зеленоватые ячейки окон, эти кувшины, пронизанные солнечными лучами, точно сами источали сияние. В такие моменты Вильгельмина любила затаив дыхание следить, как внутри стекла загораются, вспыхивают и гаснут голубые огни.

«Есть такой город, — говорил отец, — город Венеция, который построен на воде. Жители его никогда не ездят на повозках — потому что вместо улиц и переулков там каналы, в которых плещется вода. И ни на лыжах, ни на коньках там тоже не ездят, даже не знают, что это такое, потому что у них всегда тепло. Снег там выпадает очень редко, а если выпадет, то на другой день уже растает. Зато они плавают на лодках — на чудесных лодках, что похожи на огромных лебедей. А вода в каналах полна синевы и света. Когда веницейцы выдувают из стекла свои кувшины и кубки, они вдыхают в них эту синеву и блики солнца. Если ты приблизишь к уху горлышко синего кувшина, ты услышишь, как шумят волны теплой веницейской лагуны и как кричат чайки над водой». И Вильгельмина послушно наклоняла ухо к большому гулкому кувшину — и сперва просто слышала шум волн, а потом начинала различать и крики чаек.

Три шпалеры, которые Стурла привез из Нидароса в прошлом году, также привлекли внимание охотников. На одной из них, навесив копья и крепко упершись ногами в стремена, летели друг другу навстречу два рыцаря. За их спинами высился замок с зубчатой башней и прекрасной, хотя несколько косоглазой желтоволосой принцессой. Две другие представляли сцены охоты. Остановившись против них, охотники закивали головами. Оживился даже мрачный Весельчак Альгот, и они вдвоем с Дидриком Боровом принялись обсуждать стати палевой выжлы и ошибки в изображении травли кабана.

Торлейв, вернувшийся с бочонком в руках, отметил, что Стюрмир не сел на Высокое кресло — хозяйское место, на котором всегда сидел Стурла, — а опустился рядом на скамью. Весельчак, Дидрик и Нилус Ягнятник расселись кто где. Слуги встали у двери — оба они были крупные плечистые молодцы, и Торлейв не мог отделаться от мысли, что они заняли это место не из почтительности к своим хозяевам, а чтобы перекрыть выход.

Вильгельмина села на поперечную — женскую скамью, неторопливо перекинула за спину распущенные по плечам волосы и внимательно оглядела всех, кто находился в горнице. Ее подбородок был упрямо вскинут, губы строго сжаты, глаза прозрачны, точно ледяной ручей.

Люди Стюрмира открыли бочонок, кто-то уже снял с полки большие кружки, и Дидрик принялся цедить в них пиво. Торлейв присел на край скамьи боком, так чтобы в любой момент он мог обернуться к Вильгельмине или выхватить меч.

— Славное пиво! — сдув пену и пригубив, сказал Стюрмир. — Сама варила, племянница? Вижу, будет из тебя добрая хозяйка.

— Это не я, это Оддню, — равнодушно ответила Вильгельмина.

— Не важно. Давай о главном, племянница. Собираюсь я предложить тебе переехать отсюда в мою усадьбу, что на Вороновом мысе. — Стюрмир покосился на Торлейва. — Там много женщин, и будет кому присмотреть за тобой. По мне, не пристало такой девушке, как ты, богатой невесте, жить на хуторе одной с двумя слугами. Будь у меня дочь, я никогда бы не оставил ее в таком небрежении.

— Благодарю вас, — отвечала Вильгельмина. — Меня вполне устраивает та жизнь, которую я веду здесь.

— Теперь я твой опекун, — покачал головой Стюрмир. — Мне и решать.

— Пока еще нет, — заметил Торлейв.

— Это вопрос нескольких дней.

— Пока тинг не признал вас опекуном, Стюрмир, сын Борда, вы не можете указывать Вильгельмине, как ей себя вести, и не вправе распоряжаться ею как вам угодно.

— Ах, как я понимаю тебя, парень! — сказал Стюрмир, откинувшись назад на скамье. — Ты бы, конечно, сам хотел поскорее распорядиться этой девицею… Но придется подождать! На хуторе наверняка есть ценные вещи, деньги, золото — неужто ты, племянница, не боишься, что в один прекрасный момент придут лихие люди из лесу и все это заберут?

Вильгельмина пожала плечами.

— Здесь ничего нет. Отец оставляет мне немного денег, когда уезжает, но мы с Оддню и Кальвом ничего не тратим. У нас нет никакого золота, кроме старинной Библии в золотом окладе, она принадлежала еще нашему пращуру, Орму Лодмунду. Никто не станет грабить нас ради такой малости, да и редко такое случается у нас в округе.

— Никогда нельзя ручаться! — назидательно произнес Стюрмир. — Такая юная девушка, как ты, должна жить в безопасном месте! А что за Библию ты упомянула, племянница? Нельзя ли взглянуть на нее? Старинные вещи чрезвычайно меня интересуют. Тем более, ты говоришь, она принадлежала Орму Лодмунду.

— Она лежит вон в том ларце, под крестом. И всегда там лежала, и никто никогда не пытался ее украсть.

Стюрмир, сдерживая шаг, прошел к большому распятию. Под ним на поставце стоял резной ларец светлого дерева — его сделал в свое время мастер Асгрим, учитель Торлейва, специально для этой Библии.

Откинув высокую крышку ларца, Стюрмир вынул тяжелую книгу, обернутую чистым полотном, положил на край стола, развернул и провел рукой по золотым обводам ее углов.

— Смотри, Нилус, — взволнованно сказал он. — Смотри, это она!

Нилус из Гиске с равнодушным любопытством поддел ногтем золотую пластину застежки.

— Та самая! Она была среди вещей, привезенных Хравном из Валланда, — объяснил Стюрмир.

— Ты, что ли, видал перечень? — недоверчиво спросил Нилус. — Небось Хравн и писать-то не умел.

— В брачном договоре она упоминалась, это точно. Старики рассказывали.

— Стурла тоже говорил, — сказала Вильгельмина. Стюрмир живо обернулся к ней:

— Что говорил Стурла?

— Что Библия наверняка привезена из Валланда и что она очень старая. Он всегда просил меня быть осторожной с нею, потому что страницы в некоторых местах слежались и истлели.

— Ничего, главное, золото цело, — усмехнулся Нилус.

— Золото — оно тем и хорошо, что все гниет, а оно остается, — подтвердил Весельчак Альгот.

Дидрик Боров громко загоготал над его словами.

— А о других вещах отец твой ничего не говорил? — спросил Стюрмир.

— О каких вещах? — удивилась Вильгельмина.

— О тех, что были привезены вместе с этой книгой?

— Нет, — она покачала головой. — А что это были за вещи?

— Так, разные… Те, что перепали в приданое жене Орма Лодмунда, Ионе, от ее отца. Он ведь был знаменитый морской хёвдинг. Или Стурла тебе и об этом ничего не рассказывал?

— Как же, о Хравне Бешеном отец мне говорил не раз.

— Иона и моя прапрабабка Халльдора были родными сестрами, — сказал Стюрмир. — Так что, если тебе интересно, наше с тобою родство идет от самого Хравна.