Волшебный камень Бризингамена - Алан Гарнер

Они уже приготовились закинуть мешки за плечи, когда в дверь легонько постучали.

– Да, кто там? – спросил Гаутер.

– Это я, майстер Моссок. Что-нибудь случилось?

– Подожди минуточку, Сэм. Сейчас открою. Гаутер подождал, пока гномы спрятались в соседней комнате, после чего отодвинул задвижку и отомкнул замок.

– Давай, входи, парень. Я как раз надеялся, что ты появишься до того, как я уйду.

– Занавески-то занавешены, – сказал Сэм Харлбутт.

– И все везде позаперто: и овцы, и коровы. Я подумал, стряслось, что ли, чего?

– Нет, ничего. Но… меня срочно вызвали… я должен немедленно уехать. Колин и Сьюзен тоже со мной. Мы вернемся в субботу. Ты сам-то справишься? Или, хочешь, позову Джона Картера помочь тебе.

– Не, майстер Моссок, я сам все улажу. Сэм не выказал ни малейшего удивления.

– Только сейчас мне надо быстренько идти доить. Дик Торникрофт появится на своей тележке через полчаса.

– Да, вот что… Впрочем, хорошо, иди доить. Гаутер почувствовал невысказанный Сэмом упрек, но так и не придумал, как ему объяснить свое поведение. Обычно они доили по очереди – Гаутер по утрам, а Сэм – вечером. Коров надо было подоить уже час назад, но Фенодири не дал Гаутеру даже шаг шагнуть за порог, пока было еще темно.

– Послушай, Сэм. Если Дик приедет прежде, чем ты управишься, попроси и его вернуться за нашим молоком после того, как он съездит к Барберам.

– Ладно, майстер Моссок.

– И еще, Сэм!

– А?

– Когда подоишь, я тебя хочу попросить – отвези Бесс в тележке к ее сестре в Биг Тиднок; она побудет там, пока мы не вернемся. И собаку захватите.

– Хорошо, майстер Моссок.

Сэм Харлбутт был невозмутим так, как может быть невозмутим только уроженец Чешира. Гаутер, ребята и гномы дождались, пока Сэм всерьез занялся дойкой коров, затем незаметно выскользнули на улицу.

– В какую сторону? – спросил Гаутер.

– Сперва пойдем дорогой, огибающей этот холм, – сказал Дуратрор. – Там мы можем обнаружить кое-что интересное для себя.

У Гаутера это предложение вызвало только недоумение.

– Но там всего лишь заброшенный песчаный карьер, и больше ничего, – сказал Гаутер.

– Это не займет много времени, я хотел бы убедиться… ага! – воскликнул гном. – Я так и знал. Ночью здесь были сварты. А сейчас пошли к вершине холма.

Дуратрор носился кругами по холму, как собака, потерявшая след.

– Были тут кое-кто и похуже. Мортбруды. Это ладно. А вот там я вижу то, что мне совсем не нравится. Брат Фенодири, как ты объяснишь эти облака на севере? Как могло получиться, что они не изменились с тех пор, как я видел их при лунном свете? Ветер давно уже должен бы пригнать их сюда.

– Гм, – сказал гном. – Фимбульвинтер?

– Пожалуй. Они не намерены проигрывать. Сперва они гонят нас из дому, угрожая нам мара. И мы боимся остаться под крышей. Дальше, они будут следить за нами целый день, и потом, когда мы окажемся в уединенном местечке, они загонят нас под фимбульвинтер до наступления ночи и возьмут нас тепленькими.

– Погодите-ка, – сказал Гаутер. – Что это вы говорите все время про какой-то фимбульвинтер? Что это такое? Вы же нам не сказали…

– Знаю, – перебил его Фенодири. – Но есть вещи, о которых лучше не говорить. Будет время испугаться мара, когда мы их увидим. Остается надеяться, что этого не случится. Для тебя же лучше, если ты не будешь знать всего.

– Да уж, мне совсем хорошо, сказал бы я вам! Фенодири улыбнулся и склонил голову в учтивом наклоне.

– Однако ты – надменное маленькое существо, не так ли? – заметил Гаутер с раздражением.

Он был прямым, открытым человеком и любил, чтобы все было ясно и определенно. Он терпеть не мог всякую туманность и неопределенность. К тому же, он еще не преодолел свою крестьянскую недоверчивость по отношению к чужим – да в придачу еще таким странным.

– У меня не было намерения тебя обидеть, – сказал гном. – Но я должен попросить тебя положиться на наше мнение в этом предприятии. Сейчас ты находишься в нашем мире, и без нас ты не сумеешь вернуться в свой собственный, хоть он и тут, у тебя под ногами.

Гаутер поглядел вниз с холма на Хаймост Рэдмэнхей, потом снова на гномов. Возникла продолжительная пауза.

– Да. Нечего было мне выступать. Ты прав. А я нет. Извини.

– Ладно. Все в порядке, – отозвался Фенодири.

– Посмотрите-ка! – сказал Колин, желая переменить тему. – Мы сегодня не одни вышли так рано на дорогу. Вон там – двое туристов возле Картеров, видите?

В переулочке, внизу под холмом мужчина и женщина, оба с рюкзаками, одетые в лыжные штаны, анараки и обутые в ботинки на толстой подошве, опираясь на калитку, ведущую на огороженное поле, казались погруженными в изучение карты местности.

– А вон еще двое, позади нас, взбираются на Клинтон Хилл, – объявила Сьюзен.

В самом деле, примерно в четверти мили от них, почти на той же высоте, двое туристов пристально вглядывались в широкую равнину и холмы, окаймлявшие ее на горизонте.

– Соревнования у них, что ли, – заметил Гаутер.

– Да, в самом деле! – хохотнул Дуратрор. – Да это же ведьмы и колдуны, или я не сын своего отца!

– Что? – воскликнул Колин. – Эти люди – мортбруды?

– В том-то и заключается опасность. Они принимают любые обличья и смешиваются с людьми. Их можно отличить только по особым приметам, да и то не всегда. Вот почему сегодня мы должны избегать встреч. Конечно, и безлюдные места опасны, но в толпе риск куда как возрастает.

Гаутер покачал головой и показал своей ясеневой палкой на «туристов».

– И вы хотите мне сказать, что нам надо опасаться вот этих? А я-то думал, что те самые летают на метле и носят островерхие колпаки!

Пеннинские горы с вершинами, гладкими, как спины китов, в своих южных отрогах распадаются на отдельные холмы, которые доходят до болотистых равнин Страффордшира, а на равнине Чешира два холма возвышаются над всеми остальными. Один из них – Босли Клауд с отвесным северным склоном. Южный его склон – изящно-пологий. Но при всем том – холм этот какой-то мрачно-задумчивый, вечно как бы меняющий свои очертания, если смотреть на него с чеширской равнины.

Другой холм как раз и есть Шаттлингслоу. Очертаниями он напоминает конус, но с усеченной вершиной, по площади небольшой и совершенно гладкий. И вот именно там через три дня, в восьми милях от того места, где они сейчас находились, состоится передача Огнеледа в надежные руки – если, конечно, им удастся за все это время не подпустить к себе мортбрудов.

– Да, вот еще что, – сказал Гаутер. – Отсюда делать нечего добраться до Шаттлингслоу. Всего-то, может быть, полдня пути. Чем мы будем заниматься все остальное время?