Колесница призраков - Дмитрий Емец

– То есть не полтергейст, а полтергейстиха? – уточнил Егор.

– Ага, именно. Уж очень она цветы любит. Здесь в больницу многим цветы приносят. Так Маменька утащит их из палаты и давай по воздуху кружить. Целыми часами кружит. Опять же и характер женский: чуть что – обида. Дуется, предметами швыряется.

В подтверждение его слов Маменька швырнула математическим справочником в стену.

– Маменька, я же тебя просил! – сказал профессор, приподнимаясь на подушках. – Ну что будешь делать с таким фруктом! Ладно, Егор, выкладывай, что у вас там новенького.

Егор рассказал о псах Аттилы, о новых стычках с привидением, о Фесандопулосе, утратившем бессмертие, о похищенных привидением душах и об их опасении, что Аттила собирается вселиться в тело президента.

– Это все? – задумчиво спросил профессор.

– Кажется, все, – ответил Егор. – А что, мало?

– Да нет, для двух дней достаточно, – признал профессор. – Утешительно сознавать, что в то время, как я тут лежу, где-то жизнь кипит и бьет ключом.

– И что вы об этом думаете? – с беспокойством спросил Егор.

– Увы, ваши опасения представляются мне вполне обоснованными. Вполне вероятно, что Аттила постарается завладеть сознанием президента.

– И что нам делать?

– Что нам делать, что нам делать? Думать надо. Во-первых, установите дежурство у кувшина. Пока кувшин у вас, Аттила не сможет надолго вселиться. Во-вторых, я вам дам с собой Маменьку. Разумеется, если сумею ее уговорить одолжиться вам на время.

– А зачем нам Маменька? – спросил Егор, опасливо оглядываясь по сторонам, не полетит ли в него откуда-нибудь стул или табуретка.

– Как зачем вам Маменька? – возмутился профессор. – Да я ее, можно сказать, от сердца отрываю. Во-первых, Маменька способна за три минуты дважды облететь вокруг Земли и проникнуть куда угодно – от подводных глубин до кратера вулкана. Во-вторых, Маменька очень любит выполнять поручения. Правда, со сложными поручениями она не справляется, но если нужно что-то разнюхать, разведать или запустить в кого-нибудь глобусом – это она за милую душу. У Маменьки есть только один маленький минусик. Она порой бывает самую малость вспыльчивой.

– Хорошо, мы возьмем Маменьку. Большое спасибо за такой подарок! – со вздохом поблагодарил Егор, сообразив, что отмазаться от Маменьки ему вряд ли удастся. А если так, то не пришлось бы им всем лежать в соседней с профессором палате, пострадав от непредсказуемого Маменькиного буйства.

– Вот и хорошо, я знал, что ты разумный мальчик! – обрадовался профессор. – А я тут пока поразмышляю, как нам выкурить Аттилу из президента, если он все-таки в него заберется.

Облизав губы, профессор взялся за уламывание Маменьки. Дело это было непростое. Маменька наотрез отказывалась оставлять его, обижалась, дулась, вздыхала, швыряла в стену тумбочку, громыхала кроватями, даже сорвала с петель дверь и выломала раму, но потом, поддавшись на доводы профессора, постепенно смирилась и согласилась. А Егор почувствовал, как его вдруг оторвало от пола и подбросило вверх, при этом он едва не свернул шею об потолок.

– Ну вот! Я так и знал, что ты ей понравишься! – воскликнул профессор. – Теперь тебе нет необходимости слезать по дереву. Маменька снесет тебя вниз без всякого лифта со свойственной ей деликатностью и предупредительностью.

– Да уж… – проворчал Егор.

– И вот еще что: я хочу тебя предупредить, – прошептал профессор, поманив его к себе забинтованной рукой. – Ради бога, не говорите при Маменьке никаких плохих слов и не обижайте ее. Она очень щепетильна и в своем праведном гневе способна переломать вам все кости. Запомнил?

– Запомнил, – кивнул Егор.

– В таком случае всего хорошего! – сказал профессор.

В тот же миг невидимая сила оторвала Егора от пола и швырнула головой в выломанную раму. Уверенный, что ему сейчас придет конец, юноша ласточкой помчался вниз. И лишь после того, как в трех сантиметрах от земли Егора снова подхватило и мягко опустило на траву, он вспомнил слова профессора о Маменькиной деликатности и предупредительности.