Джамби, духи леса - Трейси Батист

На востоке небо подернулось розовой дымкой. С минуты на минуту из-за горизонта покажется солнце – и третья ночь закончится.

– Я проиграла, – сказала Коринн.

И вновь дерево рванулось вверх. Северина, ухватившаяся за апельсин, взмыла вместе с ним. С мгновение она так и висела, но затем схватилась за только что выросшую ветку. Потом нашла другую, потолще, села на нее и потянулась за очередной пригоршней апельсинов. Коринн подняла камень и примерилась бросить его в Северину. Но Пьер схватил ее за руку и выворачивал, пока девочка не выронила камень на землю.

– Папа, пожалуйста! – закричала она. – Это я, Коринн!

Дерево выросло еще. Теперь спелых апельсинов было так много, что они дождем осыпáлись на землю и раскатывались во все стороны. Несколько остановились у ног Коринн. Она не могла устоять перед ними. Девочка потянулась за фруктом, но зверь опередил ее. Она пнула его, думая только о вкусе этих сочных сладких апельсинов. Зверь зарычал и в ярости стиснул апельсин. Сок брызнул в лица обоим. Зверь взвыл.

Коринн закричала.

Дерево снова выстрелило вверх. Земля затряслась, когда мощные корни апельсинового дерева глубже зарылись в утес. Там, где земля соприкасалась со стволом, разверзлась трещина и пробежала по скале всего в нескольких шагах от того места, где стояли Коринн и зверь. Апельсины и насекомые посыпались в воду.

Коринн отошла от трещины. Взглянула на Северину, все еще пожиравшую апельсины.

– Расти! – крикнула Коринн.

Дерево стало больше, а трещина – шире.

– Расти! – снова закричала девочка.

Ствол взорвался новыми ветками – трещина еще расширилась.

– Заткнись! – приказала Северина.

Коринн улыбнулась:

– Ра…

Руки Пьера зажали Коринн рот. Она наступила ему на ногу и попыталась освободиться, но тщетно. Рыбный промысел сделал ее отца сильным человеком, а теперь, когда Северина обратила его, он стал еще сильнее. Коринн посмотрела на упавшие апельсины. Поставив ногу на самый большой, до которого могла дотянуться, она надавила на него пяткой и закрыла глаза, когда сок брызнул в лицо Пьеру. Он снова завыл и достаточно ослабил хватку, чтобы Коринн сумела вырваться. Схватив еще один апельсин, она бросила его в лицо отцу. Фрукт разбился о его лоб – сок потек прямо в рот. Пьер перестал рычать. Коринн заметила в глазах отца проблеск нежности. Внутри девочки зажглась искра надежды.

– Расти! – закричала она.

Дерево достигло небывалой высоты, сотни апельсинов дождем хлынули вниз, подпрыгивая и раскатываясь у ног Коринн и Пьера. Утес усеивали ползающие насекомые, белые цветы и ароматные фрукты. Трещина раскрылась, и земля зарокотала, когда куски скалы начали отрываться и падать в ревущую пучину.

Дерево накренилось над обрывом. Все больше обломков откалывалось от скалы и исчезало внизу.

Северина оторвалась от апельсинов, взглянула вниз и увидела ярость налетающего на скалу прибоя. Очередной камень сорвался и рухнул в воду с оглушительным плеском. Северина вцепилась в ветку, на которой сидела. Медленно опустила ногу на ветку ниже. Дерево затряслось – и она замерла. Коринн затаила дыхание. Любое неосторожное движение могло опрокинуть дерево в пропасть. Северина зашевелилась, осторожно прокладывая путь вниз. Но стоило ей перебраться на нижнюю ветку, как рядом с ее рукой созрел еще один апельсин. Коринн напряглась. Северина облизала губы и потянула фрукт вместе с веткой. Когда плод оторвался от черенка – ветка дернулась назад с силой, от которой внизу обрушился еще один камень.

Северина повернулась к Коринн.

– Останови это! Останови! – заорала она, но тут же смягчила тон. – Коринн?

Коринн смотрела на джамби. Голос Северины в это мгновение напомнил ей голос мамы. Он будто бы вскрыл внутри девочки запертый ящик, наполненный звуками, так долго молчавшими в ее памяти. Воспоминания нахлынули на Коринн потоком, омывая тихими словами, которые учили ее ходить, ухаживать за растениями, быть доброй.

Северина снова позвала Коринн, и девочка бросилась на голос, который так сильно походил на мамин. Дерево накренилось и повисло над бездной на одних корнях. Коринн не знала, как удержать его от падения.

– Помогите мне! – звала Северина.

Пьер бросился к ней одним огромным прыжком. Но когда он приземлился у корней, еще один камень оторвался и рухнул в море, а дерево наклонилось еще сильнее. Теперь ствол висел почти параллельно земле. Северина вцепилась в ветки руками и ногами. Насекомые бросали ее, спешно переползая с тела на утес. Пьер встал на краю и потянулся к Северине, но она не отпускала дерево.

– Прыгай! – крикнула Коринн.

Дерево дернулось, продолжив расти, и Северина оттолкнулась от ствола, пытаясь выбраться из ловушки ветвей и дотянуться до рук Пьера. В этот момент из-за горизонта показались первые лучи солнца. Коринн ахнула, когда ветвистые пальцы Северины потянулись к Пьеру. Дерево стало длиннее и накренилось еще больше. Кончики пальцев Северины царапнули по пальцам Пьера. Коринн бросилась вперед. Врезавшись в отца, она оттолкнула его от края, чтобы он не попал под солнечные лучи. Северина замахала руками и умудрилась схватиться за скалу, но ее зеленая накидка запуталась в ветвях. Джамби потянула за ткань. Дерево накренилось и сорвалось с утеса. Ветка хлестнула по рукам Северины, и она, переворачиваясь, полетела вниз – вниз – вниз, вместе с деревом, прямо в воду.

Коринн стояла на обрыве, который стал новым краем утеса. Внизу волны обрушились на Северину и дерево: море забирало их, раз за разом накатывая и утягивая их на дно, как оно всегда делало и всегда будет делать, пока ужасная джамби не исчезла под морской пеной. Солнечный луч ослепил Коринн, и она обернулась к своему отцу. Он уставился на нее из полосы тени.

Солнце третьего дня взошло.

Пьер зарычал на Коринн, с острых зубов на землю закапала слюна.

Она не могла отступать. Ей некуда было идти.

– Папа, пожалуйста. Ты знаешь меня. Я твоя дочь.

Пьер фыркнул и двинулся к ней.

– В твоих жилах течет соленая вода, – проговорила Коринн, – а в жилах мамы была земля, а дедушка – король рыбьего народа, а я… я ничего не боюсь!

Луч света медленно приближался к ее отцу. И за мгновение до того, как он коснулся зверя, тот прыгнул на девочку.

– Нет, папа! – вскрикнула Коринн и швырнула апельсин в его широко распахнутую пасть.

Солнечный свет залил весь утес, и Коринн, упав на колени, заплакала. Ведьма оказалась права. Она не могла победить.

Но тут холодная бледная рука коснулась ее лица.

Коринн подняла глаза.

– Папа?

В теплых солнечных лучах Пьер становился похожим на сильного и доброго себя, а не на безумное рычащее существо, каким был секунду назад.

Коринн схватила еще один апельсин и выдавила сок в рот отцу. Лицо Пьера медленно приобрело обычный смуглый оттенок.