Украденная память - Кевин Сэндс

Мы с Салли застыли на месте. Если откроется, что мы только прикидываемся аристократами, нас всех ждёт виселица.

«Нет, – подумал я. – Ведь это притворство допустил сам король! И лорд Эшкомб может за меня поручиться».

Правда, поручительства лорда Эшкомба придётся ждать по меньшей мере две недели. Если баронет Дарси решит взять правосудие в свои руки, то…

Я знал, что мольбы о пощаде не помогут. А правда так странна, что в неё никто не поверит. Нет, пожалуй, единственный выход – переть напролом.

– Простите, в каком это смысле?

Мой тон смутил Дарси.

– Молодой сэр… барон Эшкомб – соратник короля. Мы встречались с ним.

Теперь я понял. Сердце перестало бешено колотиться. И я ответил баронету то, что рассказала мне Салли:

– Вы имеете в виду моего деда, Ричарда Эшкомба. Теперь он маркиз. Я унаследовал титул прошедшим летом.

– О! – Баронет покраснел как помидор. – О боже мой. Простите. Я не знал об этом…

– Ничего страшного, – сказал я.

И, по правде сказать, я был рад, что Дарси допустил такую ошибку. В будущем он поостережётся подвергать сомнению мои слова, даже если я скажу или сделаю что-нибудь не так. Вдобавок теперь он гораздо охотнее поможет мне.

Между тем сейчас Дарси явно больше нуждался в помощи, нежели я. Он снова побледнел – и не потому, что ему было стыдно.

– С вами всё в порядке? – спросил я.

– Да-да. – Он попытался улыбнуться, но улыбка более походила на гримасу боли. – Просто небольшая проблема с ногой. Лёгкая подагра.

Я ответил, не задумываясь:

– Нужно снять ботинок. Прикажите слугам принести лимонный сок. Добавьте туда ложку соды и выпейте. А если у вас есть эпсомская соль – растворите в воде и опустите в неё ногу.

Дарси заметно удивился:

– Боже мой, барон. Вы много знаете о лечении подагры!

– Э…

Салли пришла мне на помощь:

– У отца Кристофера был дворецкий, страдавший от подагры. Кристофер очень его любил.

– Понимаю, понимаю. Благодарю за ваш совет. Аптекари – увы и ах! – ничего в этом не смыслят. Присаживайтесь, прошу вас. Мы собирались поужинать. Надеюсь, вы присоединитесь?

Он надеялся небезосновательно. За день мы изрядно проголодались.

– Купер!

Вошёл дворецкий.

– Поставь на стол ещё два прибора. А где Джулиан?

– Только что вернулся, сэр.

– Скажи ему, чтобы поужинал с нами.

Дворецкий ушёл. Баронет опустился на диван.

– Джулиан – мой сын. – Баронет осёкся: – О, подумать только! Я даже не представился. – Леди Грейс… – Он неловко поклонился. – И барон Кристофер Эшкомб, не так ли?

Я кивнул.

– Я Эдмунд Дарси. Этот молчаливый парень, – он кивнул на мужчину с волнистыми волосами, помогавшего ему сесть, – был моим самым расторопным помощником, а теперь стал лучшим другом. А́льваро Ариас. Он приехал к нам в гости с континента. К своему стыду я превратил его в костыль.

Альваро изящно поклонился нам.

– Перестань, Эдмунд.

Я уловил испанский акцент.

– Для этого и нужны друзья, – сказал он, и я тут же подумал о Томе.

Альваро опустился на колени, чтобы снять с Дарси ботинок. Когда он дёрнул за ногу, на лбу сэра Эдмунда выступила испарина.

– Итак, барон, что привело вас…

Он затих. Глаза его закатились. Дарси потерял сознание и обмяк в кресле. Альваро подхватил его, зовя дворецкого. Мы с Салли вскочили, чтобы помочь. Когда мы приблизились, я понял, почему баронет рухнул в обморок. Нога покраснела и так распухла, что трудно было понять, как он вообще ухитрился этот ботинок надеть. Боль наверняка была невыносимой.

Вошёл Купер в сопровождении пары слуг, неся глинтвейн и выпечку.

– Принесите снега! – распорядился я.

Альваро поддерживал сэра Эдмунда, а Салли дула ему в лицо. Очнувшись, баронет был вне себя от смущения.