Гадкие Крошки - Сэм Левеллин

Десятью минутами позже они сидели на мостике «Большого Куша», официально переименованного в «Клептоман II», пили вкуснейшую фруктовую воду с мороженым и перебирали пальцами ног в толстенном ворсе шелковых ковров.

— Мне, в общем, нравился остров, — сказала Примула, глядя на бульдозеры, карабкавшиеся вверх по Череп-горе. Она нахмурилась: — Я думала, наши все ушли.

— Ушли.

— Но, похоже, кто-то жарит мясо на вершине.

— Мясо?

— Посмотрите сами. — Она показала пальцем.

Действительно, ниточка дыма над лысой макушкой Череп-горы походила уже на толстую колонну.

— Большой огонь, — сказала Маргаритка.

— Не знаю, чего они там жарят, но подгорит наверняка, — сказала Примула.

— Думаю, это огонь другого рода, — сказал Кассиан. — Посмотрите на кокосы.

Они посмотрели на кокосы. Деревья по всему берегу вели себя очень странно, как будто учились танцевать брейк-данс. Кокосы дождем сыпались на землю. Из крокодилового болота к морю шлепали длинные корявые существа и нервно озирались через плечо. Воздух сотрясался от низкого, густого рокота.

— Впечатляющая картина, — сказала Маргаритка. Теперь, когда вся эта суматоха наконец-то закончилась, ей больше всего хотелось вытянуться на песчаном бережку и как следует позагорать. — Может быть, поплаваем?

— На палубе «Б» есть великолепный плавательный бассейн, — сказала Капитан. — А здесь сейчас плавать неразумно.

— Крокодилы, — пояснила Примула.

Мальчик-дикарь Дин шепнул ей что-то на ухо.

— Не может быть, — сказала Примула.

— Может, — сказал Дин.

— И ты всё время знал это?!

Мальчик-дикарь Дин смущенно повозил ногой по пушистому ковру.

— Что знал? — спросила Маргаритка.

Никто ей не ответил. Все смотрели на столб дыма над Череп-горой. Он становился всё толще.

— Мне кажется, — сказал наконец Кассиан, — что этот остров слегка э-э-э… неустойчив.

— Вот именно, — сказал Мальчик-дикарь Дин.

— Но твой дедушка продал его нам, — возмущенно сказала Маргаритка. — Зная о Гомесе Элеганте. И о… об этом!

— Ему надо было кому-то продать.

— Действительно, — сказала Примула.

— Я всё прекрасно понимаю, — сказала Маргаритка.

Чего ты, дорогой читатель, про себя, вероятно, сказать не сможешь. Однако подожди. Имей терпение. Всё сейчас разъяснится.

* * *

В машинном отделении всё было тип-топ, если не считать кабины управления в углу, где Старший Механик развесил свою коллекцию часов с кукушкой. Кассиан постучался в дверь кабины.

Ответа не последовало. Кассиан толкнул дверь.

Старшего Механика не было.

Кассиан на минуту задумался. Потом взял переговорную трубку и позвонил на мостик.

* * *

— С якоря сниматься, — скомандовала Капитан.

— Это… — сказал Пит Фраер, положив переговорную трубку.

— Что там? — спросила Капитан, никогда не жалевшая времени на Пита.

Пит показал за борт.

Фигурка в белой форменной фуражке плыла к берегу, ловко увертываясь от крокодилов.

— Это, случайно, не Кассиан? — произнес Пит голосом человека, который прекрасно знает, кто это такой, но не хочет устраивать переполох.

Капитан вздохнула.

— Ну, конечно, — сказала она. — Стоп машина.

— Что?

— Отставить. Ах, боже мой, не поднимайте этот проклятый якорь. Мы немного задержимся. И кто-нибудь, пожалуйста, спустите шлюпку.

Всё стихло, только барабанили по берегу кокосы. Такой раздраженной Капитана еще никто никогда не видел.

Кажется, положение складывалось более чем серьезное.

* * *

Кассиан ступил на землю. Он подобрал гигантскую раковину на верхней границе прибоя и надел ее на голову. Крокодил щелкнул зубами у его левой пятки, но Кассиан не обратил на крокодила внимания. Он бежал под деревьями, и кокосы барабанили по его раковине. Земля дыбилась и содрогалась у него под ногами, с горы катились камни. Судя по запаху тухлой рыбы, он приближался к дворцам Старшего Механика, но из-за тряски, из-за того, что пот заливал ему глаза, рассмотреть их было трудно. Минуты через две Кассиан услышал странный звук. Если бы он не знал, что это, то решил бы, что это швейцарский йодль — жалоба пастуха, слегка поломавшего ногу при падении с Маттерхорна. Но он уже слышал это пение — вечерами, когда Примула готовила на ужин соленую треску и отсылала в машинное отделение прежнего «Клептомана».