Месть трех поросят - Валерий Роньшин

И вот они уже шли по болоту. Впереди свинья Машка, за Машкой Димка, за Димкой Сэди. Поначалу почва была относительно твердой. Но вскоре под ногами захлюпало, зачавкало и зачмокало. Начиналась Ведьмина топь — самое гиблое место во всем Чертовом болоте. Машка смело полезла в бурую жижу. А вслед за ней, тоже смело, полезли ребята.

Здесь следовало двигаться крайне осторожно. Если чуть отступишь от брода — хана; трясина засосет — ойкнуть не успеешь. Ребята это прекрасно понимали, поэтому Димка старался ступать в след Машкиного копыта, а Сэди — в след Димкиной ноги… На поверхности трясины то и дело вспучивались и лопались пузыри болотного газа. Воздух был буквально пропитан гнилыми испарениями. Жижа уже доходила Димке и Сэди почти до колен, а Машке почти до пятачка. Но, несмотря на это, ребята и хрюшка упорно лезли вперед, с трудом вытягивая ноги из вязкого месива.

Наконец впереди, словно оазис в пустыне, показался островок. Все трое выбрались на твердую землю, грязные, как свиньи. Особенно Машка.

— Ой, я прямо кикимора болотная, — оглядев себя, со вздохом произнесла Сэди.

— Никакая ты не кикимора, — возразил Димка. — Ты очень красивая девчонка.

Сказав это, Молодцов невольно смутился. А Сэди улыбнулась.

— Ты тоже очень красивый парень.

И Димка отчетливо понял: вот она, его настоящая любовь! Сэди Уоррен! А Катька Орешкина — это так, легкое увлечение.

Чтобы скрыть свое смущение, Молодцов спросил о том, о чем давно намеревался спросить:

— Сэди, а откуда ты русский знаешь?

— А я его в колледже изучаю. У меня по русскому одни пятерки.

БАХ-БАХ! — прогремели вдруг неподалеку два выстрела.

— Рябчиков Ногососова грохнул! — воскликнул Димка. — Бежим!.. — И первый бросился в лес. За ним бросились Сэди и Машка.

Деревья поредели; показалась поляна. На поляне стояли Рябчиков и Ногососов. В охотничьих сапогах и с охотничьими ружьями.

— Ложись! — шепотом приказал своей команде Молодцов и первым залег в высокую густую траву. Сэди и Машка последовали его примеру.

Маньяк и аферист мирно беседовали.

— И как это я промазал? — сетовал на себя Ногососов.

— Ничего, ничего, профессор, — посмеивался Рябчиков. — Первый блин всегда комом. Вы просто неправильно стреляете. Нужно вести ствол за птицей. А не сразу, в нее палить.

— Да-а, в каждом деле нужна сноровочка, — сказал Ногососов, присаживаясь на пенек. — Покурим, Василий Тимофеевич?

— Давайте, — согласился Рябчиков, опускаясь на второй пенек.

Они закурили.

— Давно хотел у вас спросить, Аркадий Петрович. Как у ученого. Можно?

— Ну спросите, — разрешил Ногососов.

— А откуда в голове мысли берутся?

— Мысли? — повторил лжепрофессор, разгладив свою окладистую лжебороду. — Вообще-то мысль — это продукт жизнедеятельности нашего мозга.

— А я уверен, что нет, — сказал Рябчиков. — Мысли в голову откуда-то со стороны приходят. Ведь недаром говорят: «Мысль в голову пришла». А что, если наш мозг — всего лишь приемник? И все, о чем мы думаем, нам кто-то передает?

— Ну а кто нам может передавать?

— Инопланетяне какие-нибудь. Или еще кто. Я иной раз в голове четко слышу чьи-то голоса. — Рябчиков насторожился. — Во, и сейчас они шепчут…