Повелители времени. Спасти Кремль - Елена Ленковская

Вечером Руся подошёл к папе.

— Есть разговор.

Папа отвернулся от компьютерного монитора и внимательно посмотрел на сына.

— Пап, вот наше-то путешествие… Мы с Лу сопоставили факты и решили, что тут как-то замешаны солдатики…

— Солдатики?? — удивился папа и покачал головой. — Нет, ребята. Не думаю.

— Ну ты же говорил, они магические! Помнишь, в тот день, перед тем как мы… Короче, ты сказал маме, что они — магические. Я потом часто об этом думал.

— В самом деле? — папа рассмеялся. — Нет, друзья, я этого не говорил.

— Говохил, говохил! — возмущённо закартавил Федюня. — Я тоже слышал!

— Я сказал, что олово обладает магическим числом. Я имел в виду, что атомное ядро олова чрезвычайно стабильно, потому что ему присуще магическое число протонов и нейтронов. — Предупреждаю, эти сведения для тех, кто кое-что слыхал о таблице Менделеева! — Папа подмигнул маме и, прищурившись, посмотрел на озадаченных детей. — Так что, магическое число — это научный термин. Им обладают и некоторые другие элементы, свинец, например…

— Никакой магии — сплошная наука. Понятно? — подытожила мама.

— Не очень, — честно призналась Луша.

— Да ладно, мы поняли, солдатики не при чём, — нахмурился Руся. — Хотя, если честно, они нам очень помогли найти друг друга.

— Конечно, ведь они волшебные! — не унимался Федюня. — А ещё ты говохил, что олово КХИЧИТ! — сделав большие глаза, горячо зашептал он папе в ухо.

— Кричит? Хм. Это точно говорил, спорить не буду. Если кусочек чистого олова согнуть, то слышен характерный звук. В науке он называется «крик олова». Громко сказано! Но что поделаешь, учёные — неистребимые романтики.

— Федя, а Федя, перестань! — мама ловко выдернула из рук Федюни оловянную фигурку. — Солдатика сгибать не нужно.

— Этот не будет «кричать», — рассеянно заметил папа, — он не из чистого олова. Это сплав. — А где, кстати, остальные?

— Два с утра были у нас в комнате, — отрапортовал Руся. — Но ты же нам уже разрешил…

Все повернулись к стеллажу. На полке было пусто.

— Фёдор, твоих рук дело?

— Моих, — вздохнув, неохотно признал тот, — я их, пап, с вечеха в мохозилку сунул.

— Что-о? — схватился за голову папа.

— Ну, чтобы холоднее были… — мямлил красный, как помидор, Фёдор. Видно, он всё ещё не избавился от иллюзии, что «холодное оружие должно быть холодным».

Недослушав, папа сорвался с места. Выпрыгнув из домашних тапок, он в одних носках огромными скачками умчался на кухню. Хлопнула дверца холодильника.

— О, нет! — послышался тоскливый крик.

Домашние, недоумевая, потрусили следом.

Из распахнутой настеж дверцы морозильной камеры шёл лёгкий белый парок. Папа стоял на коленях перед выдвинутым поддоном. Он… хохотал как сумасшедший.

Руся заглянул в поддон. На дне лежал кучками несмешной серый порошок.

— А где солдатики? — осторожно поинтересовался мальчик.

Папа перестал, наконец, смеяться.

— Вот! — Он ткнул пальцем в поддон. — Это всё, что от них осталось.

— Ну, и что всё это значит? — Луша пристально вгляделась в серые кучки.

Папа, всхлипывая от смеха, вытер глаза платком.

— Что это значит? А вот что: при температуре ниже примерно минус тринадцати с половиной градусов по Цельсию олово превращается… — папа, как фокусник, взмахнул платком, — в по-ро-шок.