Улитка в тарелке - Юлия Лавряшина

Вытащив симпатичный рюкзачок, с которым прогуливалась по городу, Бемби все сложила туда и нацепила Эви на спину:

— Выдюжишь?

— Что? — он доверчиво улыбнулся.

У нее опять дрогнуло сердце: «Маленький старичок… Заколдованный мальчик. Если б только все сказки хорошо заканчивались!»

— Хочешь, я сочиню про тебя сказку? — неожиданно для себя самой предложила Бемби.

— Сказку? Про меня?!

Бемби показалось, что она кожей почувствовала прикосновение его взгляда — столько радости в нем вспыхнуло. Наверное, так больные ждут от врача опровержения диагноза… Тогда Бемби предстояло научиться выдерживать такие взгляды. Она улыбнулась:

— А что? Попробую. Вот вернемся домой…

Она так и застряла на этом слове. У них были разные дома… Может, Эви уже хотелось оказаться в своем? Спросить об этом Бемби не могла: вдруг он и не вспоминал о нем, а она заставит его задуматься.

«Как же — не вспоминал! — возразила она себе. — Мы же туда и едем… Не мог он об этом не думать! Он все через себя пропускает. Что было, что будет…»

Эви посмотрел на нее уже совсем по-другому:

— А если нас там оставят? Вот не выпустят и все! Тогда я твоей сказки не услышу…

— Как это — оставят?! — вскинулась Бемби. — Там тюрьма, что ли? Да вы и не пойдете туда! Я сама поговорю с этим Дримом. Или с кем еще… А вы спрячетесь где-нибудь. Слушай, давай-ка пока снимем ранец, а то плечи оттянет.

Послушавшись, он хмуро предположил:

— Если они так долго нас там держали, вдруг они и тебя не отпустят? Чтоб ты никому не рассказала. А потом и нас выловят.

«Он, вроде, и боевики не смотрит, а мыслит прямо по сценарию», — ей даже стало смешно, хотя веселого было мало. Заметив, как дрогнули ее губы, Эви поспешил оправдаться:

— Так в одной компьютерной игре было. Я сам не играл, мне Прат рассказывал. Он очень хороший, но иногда все-таки играет…

— Это еще кто? — она не помнила, называли они уже это имя или нет.

— Тоже воспитатель.

Эви оглянулся и добавил уже шепотом:

— Он еще лучше Дрима. Только Мире не говори, что ты это знаешь.

— Уж не скажу! А то она еще задушит нас обоих.

Отпрянув, он посмотрел на нее скорбно:

— Ты уже знаешь, да?

— Что? Что она его…

Слово «любит» как-то не выговаривалось, ведь Мира была всего лишь двенадцатилетней девчонкой. И вместе с тем, Бемби не знала, как назвать это по-другому. Собственно говоря, она вообще ничего не знала о любви и о том, сколько же лет должно быть человеку, чтоб он уже мог сказать о себе «люблю» и никого не насмешить этим…

— Что она так привязана к нему? — закончила Бемби, и сама поморщилась.

Что значит «привязана»? Вовсе не привязана, если смогла уйти так далеко. Вот как раз любовь можно унести с собой на край света, и она не станет от этого меньше. Бемби допускала, что воображает то, что называется любовью, лучше, чем оно есть на самом деле. Но вот у Миры все было именно так, она видела. Бемби молила про себя лишь о том, чтобы Сол не влюбился в эту заколдованную девочку по-настоящему.

Эви проворчал:

— Она только и трещит целые дни: «Дрим-Дрим». Одна песня…

— Может, это и неплохо, — вздохнула Бемби. — Даже здорово, когда есть, о ком думать.

У мальчика от удивления поползли вверх светлые брови:

— А что хорошего-то? Играешь с ней, а она вдруг — раз! и перестает тебя видеть. Очень приятно.

Ей пришлось согласиться:

— Это, конечно, не очень… Может, здесь это пройдет? Знаешь, новые впечатления, новые люди…

— Лучше б она в Сола влюбилась, — с сожалением заметил Эви. — Он такой классный!

Бемби постаралась сделать строгие глаза:

— Классный? Это он тебя научил? Еще сказал бы «суперский»!

— А это что значит?

— Да то же самое. Только ты лучше не повторяй.

— Почему?

«А действительно! — она чуть не рассмеялась. — Нашлась тут учительница! Сама же так говорю».

— Это не очень правильные слова. Их даже в словаре нет, — неуверенно пояснила Бемби.

И, спохватившись, добавила:

— Словарь — это такая книга, в которую все-все слова вписаны. Чтобы каждый человек мог посмотреть там, что слово значит, если сам не знает.

У Эви обиженно дернулся рот:

— А вот и не каждый! Я вот не могу.

— Я же пообещала, что научу тебя.

«Когда? — пронеслось у нее в голове. — А что, если он не вернется сегодня с нами? Не ездить вообще? А как же мы узнаем, как им помочь?»

— Поехали! — решительно сказала она и крикнула: — Сол, у тебя все готово?

Из коридора донеслось сдавленное:

— Почти.

— Ты там жив?

— Жив. Одевайтесь.

— Во что? — удивился Эви.

— Да ни во что. В чем есть, в том и поедем. Он имел в виду: будьте наготове. Люди не всегда точно свои мысли выражают.

Он понимающе кивнул:

— А животные вообще никак не выражают. Но ведь они тоже соображают, правда? И мечтают о чем-то…

— Ты так думаешь? — озадаченно спросила Бемби. Этот мальчишка не переставал удивлять ее.

— А как же! Конечно, мечтают. Моя улитка… она, наверное, мечтала вырваться из своей тарелки. А я вот думаю: она получила свой большой мир, но вдруг ей стало хуже от этого? Вдруг ее кто-нибудь обидел?

Коснувшись рукой его безволосой головы, Бемби прошептала, стараясь не выказать жалость:

— Ты ведь не об улитке говоришь?

— Готово! — Сол возник в дверях кухни, одновременно деловитый и сияющий. — А чего вы спрятались?

Отдернув руку, она возмутилась:

— Мы не спрятались, вот еще! Просто разговариваем.

— Вы так целый день проболтаете. Ехать надо.

«Волнуется, — объяснила Бемби его суровость. — Еще бы… Дело-то нешуточное».

— Надевай ранец, — она помогла Эви и распорядилась: — Мы с Солом вынесем велосипеды, а потом вернемся за вами. Не выходите без нас!

Эви испуганно затряс головой:

— Нет! Не выйдем.

— Их, вроде, нет во дворе. — Сол уже спрыгнул с подоконника.

— Все равно. Мы быстро.

Бемби легко подхватила один из рыжих велосипедов и, уже спускаясь, отметила, что брат надраил их до новогоднего блеска. «Гусар!» — усмехнуться уже не получилось, потому что велосипед стремительно тяжелел. Вывалившись из подъезда, она грохнула его об асфальт и с трудом перевела дух.