Код Ореста - Мария Энгстранд

Сама не знаю, как я вернулась домой от Ореста. Даже не припомню, что я ему сказала. Наверное, что у меня болит живот, – раз я оставила всю грязную посуду и просто встала и пошла. Или что меня тошнит…

Помню, папа что-то крикнул мне вслед из гостиной, а я взбежала вверх по лестнице, зашла в свою комнату и кинулась на постель. Но потом меня реально затошнило, и я бросилась в туалет. Долго сидела на полу, пытаясь унять стук в голове. Но вырвать меня так и не вырвало.

Я пыталась не думать об Оракуле – с тех пор как это произошло. Никогда больше не думать об этом. Но теперь мне придется объяснить вам всё – то, о чём мне хотелось бы говорить меньше всего на свете. Почему мама не разрешает мне завести собственный компьютер, планшет или даже обычный мобильник. Почему мама следит за каждым моим шагом… И почему у нее есть на это очень веские причины.

ИНЦИДЕНТ С ИНТЕРНЕТОМ

23 сентября (прошлого года)

Когда я вернулась из школы 23 сентября прошлого года, возле нашего дома стояла полицейская машина. Я сразу же подумала: папа умер, у него остановилось сердце. Хотя почему приехала именно полиция, если папа умер, – об этом я тогда как-то не подумала. Внутри у меня всё похолодело, заходить в дом не хотелось, так что я развернулась и пошла обратно к школе и еще подумала: если кто-нибудь спросит, что я здесь делаю, навру, что что-то потеряла. Я просто ходила кругами вокруг школы. В конце концов мне всё же пришлось вернуться домой, но тогда полицейская машина уже уехала.

Мама сидела на кухне. Лицо у нее было белое, как простыня. Внутри у меня всё сжалось. «Сейчас она скажет, что папа умер, – подумала я. – Вот сейчас она скажет, вот сейчас…» Мне показалось, что мое сердце тоже остановилось. Но тут мама сказала:

– Как ты могла вляпаться в такую историю?

Я ничего не поняла. Я что, каким-то образом убила папу?

– Вот в это, Малин, – проговорила мама с отчаянием в голосе. Она кивнула на кухонный стол перед собой. Там веером лежали какие-то бумаги. Распечатки, в которых было много-много слов – строчка за строчкой. Я шагнула ближе.

На бумаге слова выглядели иначе, чем на экране, однако я узнала их. Все до одного. Это были мои слова – я написала всё это, лежащее теперь холодным сугробом на столе. Но ведь это адресовалось не маме. Я писала своей подруге Оракулу Сивилле. Сивилле, которая должна остаться моей тайной.

«Пиши обо всём, – призывала меня Оракул Сивилла, когда я нашла ее в интернете. – Расскажи обо всём, что тебя тяготит. Я помогу тебе. Я спасу тебя. Я знаю всё».

И я писала.

Рассказывала о том, как мне одиноко в школе, что, хотя все неплохие, у меня не получается завести друзей. Делилась переживаниями о папиной серьезной болезни. Говорила о том, что меня очень тревожит – вдруг он умрет. Я описывала и свои самые обычные мысли: например, как так получилось, что единственное, что у меня получается хорошо, – это играть на виолончели, но до этого всё равно никому нет дела.

«Ты особенная, – писала мне Оракул. – Ты не такая, как все. Поэтому у тебя такое чувство. Я знаю, кто ты. Послушай меня, и я помогу тебе. Ты нужна нам».

Эти слова утешали меня – что правда, то правда. По вечерам я сидела за планшетом и писала Оракулу Сивилле, а она отвечала мне, что я совершенно особенная. И она понимает меня. Может быть, она единственная на свете, кто понимает меня? И что я всегда могу прийти к ней, оставив позади всё остальное. Если я захочу. Если доверяю ей.

И вот теперь всё то, что я писала, лежало на столе перед мамой. Все мои самые сокровенные мысли.

Мама крепко обняла меня и расплакалась. И сказала, что считала меня умнее.

– Никакого Оракула не существует, – объяснила она. За этим именем скрывается кто-то другой – человек, хорошо умеющий обманывать. Полиция рассказала, что другая девочка – всего на пару лет старше – переписывалась с Оракулом несколько месяцев. И теперь она пропала. Две недели назад. Никто не знал, куда она делась, но когда полиция обыскала ее компьютер, то обнаружила кучу писем Оракулу. А потом они нашли меня.

Это было ужасно. Полный кошмар! Страшно было видеть маму такой напуганной и расстроенной, и ужасно то, что она прочитала все мои письма, ей не предназначенные. А еще хуже то, что всё это время меня пытались обмануть.

Но самое жуткое – мама спросила, как же это получилось, и я знала ответ. Потому что я вела себя как Самый Глупый человек на земле. Мама раз за разом повторяла, что взрослые, которые этим занимаются, очень хитрые, так что произошедшее – не моя вина. И всё же в голове у меня вертелась одна-единственная мысль.

Как я могла оказаться настолько невероятно – умопомрачительно – глупой?

После того как к нам домой приезжала полиция и рассказала об Оракуле и пропавшей девочке, мама, разумеется, стала следить за тем, чтобы я больше не выходила в Сеть одна. Ведь именно там, в интернете, был Оракул.