Сбежавший тролль - Мэтт Хейг

Прямо под ними мистер Мюклебуст и мистер Томассен отчаянно сдергивали покрывала, которыми были накрыты чайные коробки, а все остальные стояли и смотрели на них.

— Извините, — сказала тетя Ида, — но в этих коробках хранятся очень личные вещи. Очень, очень личные вещи.

— Личные тролли? — сказал мистер Мюклебуст, который до сих пор едва переводил дыхание и держался за свои гигантские бока.

— О, не говори глупостей, — отрезала тетя Ида. — Сколько еще раз я должна тебе сказать, что в этом доме нет никаких троллей?

— Она врет, — сказала Корнелия.

— Я не вру.

Корнелия улыбнулась, явно что-то задумав.

— Ну, а где Сэмюэль? — И, обращаясь к мистеру Томассену, добавила: — Спросите их, где Сэмюэль.

— Кто такой Сэмюэль? — спросил мистер Томассен, поднимая лыжу, которая меньше минуты назад использовалась, чтобы открыть окно.

— Это наш племянник, — сказал дядя Хенрик. — И прямо сейчас он… он…

— Ушел на рыбалку, — закончила за него тетя Ида. — Да, он каждое утро встает и идет рыбачить. К фьорду.

— Она опять врет, — сказала Корнелия. — Сэмюэль не ушел на рыбалку.

Мистер Томассен бросил на мистера Мюклебуста сомневающийся взгляд, а мистер Мюклебуст смерил таким же взглядом свою дочь.

— Ну, так где же он тогда? — спросил ее мистер Мюклебуст.

— Он прячет трол…

— Я знаю, где тролль, — внезапно сказала Марта на английском. Она шагнула вперед и посмотрела прямо в кислое подозрительное лицо мистера Томассена.

— Она собирается сказать нам, где тролль! — не веря своим ушам, проговорила Корнелия на норвежском.

Тетя Ида и дядя Хенрик снова обменялись нервными взглядами, недоумевая, что такое задумала Марта.

— Она? — спросил мистер Томассен. — Спроси ее, где он.

— Скажи им, где он, — велела Корнелия.

— Разве вы его не видите? — удивилась Марта, указывая на пустое пространство перед собой.

Все пришли в замешательство.

— Она говорит, что тролль в этой комнате? — спросил мистер Томассен, выхватывая дубинку из кобуры на поясе и готовясь отражать атаку злобного тролля.

— Э-э, да, именно так, — подтвердила тетя Ида.

— Он машет вам рукой. — Марта сохраняла бесстрастное выражение лица, потому что знала, что если она упустит этот шанс, ее будет ждать детский дом, в котором не будет Сэмюэля.

Корнелия закатила глаза, поняв, что у Марты нет ни малейшего намерения говорить им правду.

Мистер Мюклебуст изучал Марту своими маленькими поросячьими глазками.

— Это такая шутка?

— Нет. Он прямо здесь, рядом с вами.

Мистер Мюклебуст посмотрел налево, потом направо, но не увидел никаких признаков троллей.

— Он мой лучший друг, — продолжала Марта. — Я называю его… Тролли. Он пришел ко мне после того, как мои родители погибли в ужасной аварии. Дядя Хенрик и тетя Ида тоже его видят, правда?

Марта пристально посмотрела на тетю с дядей и — глазом, который был дальше от охотников на троллей, — быстро подмигнула, чтобы они поняли, что она еще не совсем сошла с ума.

— Ах, да, — сказала тетя Ида, внезапно поняв план Марты. — Мы его видим. — Затем она повернулась к мистеру Томассену и заговорила на норвежском: — Видите ли, мистер Томассен, бедной Марте пришлось очень тяжело, когда ее родители погибли. И возможно, тогда она была немного сбита с толку относительно определенных вещей. Но, в конце концов, она еще ребенок, и если ей хочется верить в воображаемого друга, то кто мы такие, чтобы ей это запрещать? И если Корнелия услышала, как мы говорили о тролле, то теперь вы знаете, о каком тролле шла речь.

Лицо Корнелии исказилось от ужаса, как будто она испугалась, что утонет во вранье Марты.

— Они врут. Марта все выдумала.

Тетя Ида кивнула.

— Конечно, выдумала, Корнелия. Но иногда, когда реальность делает нас несчастными, мы можем справиться с этим именно таким образом. Мы выдумываем. И если Марте захотелось выдумать себе друга, который оказался троллем… ну, что ж, мы с ее дядей не против.

— Я не это имела в виду. Я имела в виду, что она выдумывает, что она… выдумывает.

Мистер Томассен потер усталые глаза.

— Корнелия, ты на самом деле видела тролля?

Корнелия посмотрела на отца, чьи толстые щеки наливались краской то ли от стыда, то ли от злости, то ли от всего разом, и поняла, что не может соврать. Ведь ее папа уже знал ответ. Тот же, что она дала ему раньше: