Улитка в тарелке - Юлия Лавряшина

— Я думал, у Прата…

Улыбнувшись, Дрим попытался коснуться его плеча, но мальчик отшатнулся. И все же Дрим сказал:

— Прат не по обязанности хорошо к тебе относится.

— А почему он тогда с тобой не пошел?

— Чтобы остальных детей переполошить? То, что меня одного нет, еще можно как-то объяснить.

Обращаясь в пространство, Бемби зло проговорила:

— Тоже мне — проблема! Для вас-то? Столько лет врали изо дня в день, а тут вдруг забеспокоились!

Взгляд Дрима опять сделался измученным.

— А вы думаете, лучше было бы сказать им правду? Они жили надеждой, что вырастут и станут такими же, как мы. Если б мы им сказали, это убило бы их еще при жизни. Разве не так? Я не чувствую ни малейшей вины за то, что мы поступили так, а не иначе.

Тут Сол не выдержал:

— Да они же как в клетке у вас сидели! Они вон стог сена в первый раз увидели. Дома многоэтажные… Что такое деньги, и то не знают!

— Вот уж, невелика потеря. — Дрим состроил презрительную гримасу. — Да, мы действительно оградили их от всего, что есть за Стеной. Но что здесь есть? Ты же сама сказала, — он уже обращался только к Мире, — что вас чуть не убили. А ведь так было бы не раз. Ото всех подонков ты не уберег бы ее, Сол.

— А ты сам? — едва слышно спросила Мира. Она опустила голову, и голос показался сдавленным.

Дрим нагнулся к ней:

— Что ты говоришь?

Вскинув голову, Мира повторила уже громче:

— Ты сам, если б мы жили здесь… И ты не был бы моим воспитателем… Ты ведь не стал бы спасать меня, правда? У тебя ведь просто контракт… Программа…

«Только бы она не расплакалась! — всполошился Сол. — Потом… Ночью… Наревется еще. А перед ним — не надо».

Ни на что особенно не рассчитывая, он, подхватив последнее произнесенное Миро слово, неожиданно для всех заговорил тем утробным, исковерканным голосом, каким всегда смешил девчонок в классе:

— Программа нашего представления следующая…

Глаза у Миры сразу увеличились в два раза:

— Это кто? Ты?

— Что — я? — спросил Сол уже своим обычным голосом.

Дрим вдруг звонко, взахлеб расхохотался. «И не подумаешь, что он умеет так смеяться!» — удивился Сол. Обращаясь к его сестре, Дрим весело произнес:

— «Черный обелиск», да и только!

В расширенных глазах Бемби промелькнула паника. Она догадалась, что речь идет о книге, но понятия не имела, о чем там речь идет. Мгновенно забыв все прежние мечты о сладкой мести сестре, Сол рванулся на выручку:

— Ремарк — любимый папин писатель!

— Я тоже его люблю, — улыбнулся Дрим. — Не думал, что и ты знаешь эту книгу. Она, в общем-то, для взрослых…

Бемби посмотрела на брата с обожанием:

— Он у нас много знает!

«Все! — обрадовался Сол, из-под ресниц взглянув на Миру, которая больше не собиралась плакать. — Увел, увел!»

Вопросительно поглядывая на него, Бемби проговорила:

— Ну, что? Поехали к нам? Не век же здесь сидеть.

Дрим пристально посмотрел на нее:

— Вы и меня приглашаете?

— Конечно, — ей удалось выдержать его взгляд. — Я даже попробую приготовить обед. Хотя ничего не обещаю…

— В этом я вам помогу, — оживился Дрим. — Когда я начинаю чувствовать, что у меня уже в печенках стоит столовская еда, то готовлю у себя в домике. Иногда неплохо получается.

Не глядя на него. Мира сказала:

— А я не знала.

— Это тайна, — печально отозвался он. — У нас все — тайна. Мы сами — тайна… Я надеюсь, вам не надо говорить, что обо всем этом ни одна живая душа не должна узнать?

У Бемби презрительно приподнялась верхняя губа:

— А то что?

— Не знаю. Боюсь даже предположить… Никто ведь так до сих пор и не узнал, что стало с родителями всех наших детей. И что там был за эксперимент. Хоть времена и изменились, как говорят… Мы можем только предполагать, почему правительство так озаботилось… С ним лучше не шутить.

— Мы смотрим телевизор, — сурово ответила Бемби. — Нас учить не надо. Правда, Сол?

— Не надо, — угрюмо подтвердил он.

Вдруг его так и подбросило: Эви всхлипнул! Эви, которого он совсем упустил из виду. Эви, тоже всего минуту назад узнавший, что умирает…

— Лучше… А кому от этого лучше? — он совсем уже по-детски икал и захлебывался. — Мы же все умрем… Кому это надо?

— Никому. Никто этого не хотел, поверь мне. Просто сбой в ходе эксперимента.

Неумело обхватив вздрагивающую голову мальчика, Сол выкрикнул:

— Да замолчите вы! Вас послушать, так вы никогда ни в чем не виноваты!

— Кто — вы? — холодно уточнил Дрим.

— Взрослые! Вечно напридумываете каких-то гадостей, а нам расплачиваться. Да я бы… Я бы никогда не стал взрослым, если б мог!

Бемби осторожно вмешалась:

— Сол, взрослые ведь тоже разные…

— Пойдем, Эви, — он посмотрел на сестру с ненавистью. — Она тоже уже… Не наша. Мира, ты с нами?

Не вставая, она угрюмо сказала:

— Я же не доеду сама.

— Я сам вас обоих отвезу! Сначала Эви, потом тебя.

— Не дури! — оборвала его Бемби. — Мы приехали вместе, и уедем так же.

Через плечо глянув на рыжие волосы, Сол отрывисто спросил:

— А он?

Тот ответил, обращаясь к Мире:

— Если хочешь, я вернусь назад. Скажу, что не нашел вас.

Сухая травинка неслышно надломилась у нее в пальцах. Когда Мира подняла голову, Сол с тоской отметил, что глаза у нее перестали светиться.

— Завтра. Ладно, Дрим? Сол, ты разрешишь? Пусть сегодня он побудет с нами. А завтра… Там — как захочешь.

— Только вам придется идти пешком, — сказала Бемби таким тоном, будто все уже было решено.

Дрим опять посмотрел на нее тем взглядом, который Солу казался очень странным.

— Да я так и рассчитывал. Теперь мне будет даже легче: я пойду за вами…

Глава седьмая

о восходе и заходе солнца, и о реках, уносящих в будущее

Мира смотрела, как солнце робко поднимается в небо. Теперь, когда ночами осень уже давала о себе знать, оно, казалось, не было уверено в том, что еще имеет на это право. Может быть, солнце даже не подозревало, что для каждого человека главное — чтобы оно взошло. Хотя каждый день люди об это не думали. Возможно, кто-то и за всю жизнь ни разу не задумался. Кто-то… Но людей ведь много! Оказалось, что их целые миллиарды.