Карусели над городом - Юрий Томин

Борис злорадно улыбнулся. Он взял Феликса за руку и повел прочь. За спиной Бориса Тома увидела известную фигуру, сложенную из трех пальцев. Вот это уже было ошибкой Бориса.

— Феликс, вернись, пожалуйста, — сказала Тома. — Я не хочу, чтобы ты уходил.

Феликс вырвался из рук Бориса и подбежал к Томе.

Тома показала Борису то же самое, только на двух руках.

Борис сплюнул, удалился за ближайший куст и улегся там. Как ни злился он на Феликса, оставлять его одного он не решился.

Тома опять победила. Теперь она не знала, что делать дальше.

— Ну, садись, — сказала она. — Ты читал эту книгу?

— Не читал, — ответил Феликс, даже не взглянув на обложку.

— Откуда ты знаешь?

— Я никаких книг не читал. Это интересно — читать книги?

Тома с подозрением взглянула на Феликса. Может быть, этот мальчишка не так уж и прост, как кажется.

— Ты откуда приехал?

— Я не приехал, а пришел. Из лаборатории.

— Ага, понятно, — сказала Тома. — Ты — из инкубатора. Ты вылупился из яйца. Вас там было много, таких цыпляточек. И никого не учили читать.

— Цыпляточек не было. А читать я умею.

Тома никак не могла понять, шутит Феликс или говорит серьезно. Если шутит — то не смешно. Если серьезно — то странно.

— Как же ты умеешь читать, если не читал ни одной книги. Или ты читал только учебники?

— Учебников я тоже не читал.

Если бы Феликс не выглядел таким честным, Томе давно бы надоел этот разговор. Глупо было врать так неумно. Но совсем другое дело, если Феликс не врет. Да и вообще, он очень-очень отличался от остальных. Тома это чувствовала. А девочки, когда чувствуют, ошибаются редко.

— Читай, — приказала Тома, подавая Феликсу раскрытую книгу.

Феликс послушно взял книгу и прочел небольшой кусок.

— Ира! — крикнула Тома. — Иди скорей сюда!

— У меня окунь[27]сорвался, — отозвались с берега.

— Иди, говорю, не пожалеешь.

Из прибрежных кустов выбралась Ира.

— А-а-а, — сказала она, — кого я вижу?

— Меня и Тому, — объяснил Феликс.

Ира засмеялась.

— Тебя и Тому, — сказала она. — Тому и тебя. Тебя с Томой, а Тому с тобой. Колоссально! Тома, я тебя поздравляю…

— Читай, — снова приказали Феликсу.

Феликс не заставил себя упрашивать.

— Колоссально! — сказала Ира. — Мы не знали, что рядом с нами живет гений.

— Он не просто гений, — сказала Тома. — Он — Маугли. Его вскормили волчьим молоком. Он в детстве рос вместе с волчатами и не прочел ни одной книги. А теперь он встретил прекрасную девушку.

Книга, которую Феликс держал вверх ногами, и была «Маугли».

— А эта девушка — ты! — воскликнула Ира, пока еще в шутку.

— Он сказал, что я ему нравлюсь.

— Правда? — спросила Феликса Ира.

— Правда, — ответил Феликс. — Я всегда говорю правду.

— А я тебе нравлюсь?

— Нравишься.

— А кто больше — я или Тома?

Феликс задумался, переводя взгляд с одной девочки на другую. Борис за кустом прекрасно слышал весь разговор. Он не торопился на выручку Феликсу. Он ждал той минуты, когда выручка потребуется девочкам.

— Вы мне нравитесь одинаково, — сказал Феликс.

Ни Иру, ни Тому это почему-то не устроило. Конечно, они были подругами, но всякой дружбе наступает предел, когда друзей начинают сравнивать.

— Так не бывает, — сказала Ира. — Одна обязательно должна нравиться больше.

— И эта «одна» — ты, — сказала Тома.

— Не обязательно. Но и не обязательно ты, хотя я уверена, что ты, — сказала Ира все еще в шутку.

— Феликс, — сказала Тома, — посмотри на нас внимательно. Мы ведь не одинаковые?

— Не одинаковые.

— Значит, кто-то из нас лучше, а кто-то хуже. Если ты не можешь сказать, кто лучше, то скажи, кто хуже. Мне кажется, что я.

Напрасно Тома была так в себе уверена. Она получила вовсе не такой ответ, какого ждала.

— Правильно.

— Вот как! Это почему же?

— Ты говоришь не то, что думаешь. Ты не думаешь, что ты хуже.

Тома слегка покраснела. Но при ярком солнце этого не было заметно. Ира засмеялась. Она была красивей Томы и знала об этом. Но Феликса, как видно, мало интересовала внешняя человеческая красота. Людей он оценивал по другим качествам.

— А ты тоже хуже, — сказал Феликс Ире.

Феликс и не думал грубить. Просто ему хотелось, чтобы девочки, которые ему нравились, не имели никаких недостатков. У нас, обитателей Земли, это называется дружеской критикой.

Ира перестала смеяться.

— Интересно… — сказала она. — Что значит — тоже?

— Ты думаешь, что нравишься мне больше, а говоришь, что мне больше нравится Тома.

— Да откуда ты взял, что тебе кто-то хочет понравиться?

— Я думал, — сказал Феликс, — и догадался. Ведь я красивый мальчишка.

Это было правдой. Тут все было правдой: девочки видели, что они нравятся Феликсу, и хотели нравиться еще больше, хотя сами не знали, для чего это им нужно. А Феликс был красивым мальчиком. Это его совершенно не волновало. О своей красоте он сообщил спокойно и просто. Для него красота была нечто вроде мыльных пузырей — привлекательное свойство человеческое, которое должно нравиться девочкам. Так, во всяком случае, объяснил ему Борис слова «красивый мальчишка». А слова эти были произнесены вчера докторшей за спиной Феликса.

Девочки временно онемели. Парень, выглядевший таким скромным и послушным, оказался нахалом. Правда, нахальство, как и все в этом парнишке, было каким-то странным.

Его можно было бы назвать правдивым нахальством.

— Тома, — сказала Ира, — что же нам теперь делать?

— Думай сама, — ответила Тома. — Я уже подумала. Если честно, то он не сказал ни одного слова неправды.

— Что касается меня… — начала было Ира.

— Это касается и тебя.

— Нет, уж я-то такого не думала.

— Думала.

— Не суди по себе.

— Я не по себе, а по тебе.

— А ты?..

— А я тоже, — сказала Тома. — Только я честно признаюсь.