День огня - Катя Брандис

Гремучая змея, плавно извиваясь, скользила по одеялу. Вот она уже добралась до уровня груди и нацелилась прямо мне в лицо. У меня великолепное зрение, и даже в темноте я видел её гораздо лучше, чем хотелось бы: покрытое узорчатыми чешуйками тело, голову рептилии, немигающие глаза.

– Эндрю Миллинг передаёт тебе привет, – снова заговорила Шейла. – Он тут, совсем рядом, и не прочь был снова с тобой повидаться, но потом всё же решил отправить меня. Когда мы захватим школу «Кристалл», ты уже будешь мёртв. Такая вот трогательная забота о тебе. Мило, правда?

Наверное, она ждала, что я буду торговаться или молить о пощаде. Но я думал лишь о том, кто сегодня в дозоре и когда они наконец заметят, что на школу готовится нападение!

Моё молчание сбило Шейлу с толку:

– Ничего не хочешь сказать перед смертью? Сейчас самое время.

– Я… – пробормотал я. Не слишком удачная предсмертная речь, но больше я не смог вымолвить ни слова. Я думал о погибших Бо и Труди. Неужели пришёл мой черёд?! Мне не удалось додумать до конца. Я вдруг услышал тихий звук, как будто кто-то провёл рукой по одеялу. Нет, это не рука, это ещё одна большая гремучая змея. Я ощущал тяжесть её тела, видел, как она поднимает шишковатую голову. Теперь уже Шейла замерла неподвижно.

– Не смей нападать на моего ученика! – услышал я в голове голос Сары Кэллоуэй. – Прочь отсюда!

Какое счастье! Я не один! Знают ли остальные, что происходит в школе? Мисс Кэллоуэй, наверное, нарочно говорила громко, чтобы её услышали – хотя бы стража и оборотни, ведущие ночной образ жизни.

Шейла и не думала отползать от моего лица, наоборот – она раскрыла пасть, чтобы продемонстрировать острые зубы с висящей на них капелькой яда.

– Даже и не мечтайте. И, кстати, вы недостойны называться змеёй.

– Да что вы говорите! – И моя учительница человековедения молнией бросилась в атаку. Она выкинула голову вперёд, и Шейле пришлось отпрянуть – ей тоже не хотелось получить ядовитый укус. Я осмелился сделать два неглубоких вдоха и снова замер.

Если бы мне кто-то сказал, что у меня на животе будут сражаться две гремучие змеи, я бы только посмеялся. Но то, что со мной происходило сейчас, было абсолютно не смешно. Шейла снова попыталась меня укусить. На этот раз она нацелилась в плечо. Я невольно отшатнулся.

Зубы Шейлы едва не коснулись меня, но тут Сара Кэллоуэй мощным ударом отшвырнула её в сторону и тут же, обвив своим сильным тренированным телом, попыталась сбросить враждебную змею с кровати, увлечь её вниз за собой. Приспешница Миллинга злобно сопротивлялась, высоко вскинув голову. Эта схватка была похожа на танец – на беззвучный, смертельно опасный танец. Змеи больше не считали необходимым издавать хвостом угрожающий треск. Они сражались не на жизнь, а на смерть, и знали об этом. Они сплелись верхней частью туловища и стали похожи на взбирающиеся вверх, вьющиеся растения. А потом вдруг превратились в дико танцующий клубок.

На этот раз Шейла нападала на Сару Кэллоуэй. Но обо мне она тоже не забыла, бросив на меня исполненный ненависти взгляд светлых глаз с узким зрачком:

– Сначала покончу с ней, потом возьмусь за тебя!

От страха я частично превратился, мои уши покрылись мехом. А это ведь совсем не плохо, теперь я смогу разбудить своего друга.

– Брэндон! – крикнул я что есть мочи. – Проснись! Сейчас же!

Получилось! Брэндон поднялся на кровати и огромными испуганными глазами уставился в темноту:

– Я будильник не услышал?! Уже пора на завтрак?!

– На нас напали – посмотри на меня, – сообщил я ему от головы к голове, не рискуя шевелить губами.

– Вот засада! – прошептал Брэндон и потянулся к рогатине, которая стояла у его кровати рядом с баллончиком с перечным газом и рыболовной сетью. – Позвать на помощь?

Но к нам на помощь уже спешили: наши мысли разбудили других оборотней. Дверь медленно приоткрылась, и в комнату заглянули Фрэнки и Джеймс Бриджер. Увидев схватку, они поступили единственно правильным образом – остались молча стоять на месте, потому что любое слово, любое движение могло отвлечь Сару Кэллоуэй от борьбы.

Змеи не мигая смотрели друг на друга и ждали, пока кто-нибудь из них не совершит промах. Потом помощница Миллинга снова перешла в наступление, полностью сосредоточившись на противнице. Я же лежал неподвижно, а потому не представлял для неё никакого интереса. Я казался ей всего лишь поверхностью, на которой происходит битва.