В жерле вулкана - Улисс Мур

– Не такая уж и большая потеря… – проворчал мальчик, всё же немного устыдившись такой циничной мысли.

– Джейсон! – окликнул его кто-то.

Он обернулся; в дверях стояла Джулия.

– А, сестрёнка!

– Проснулся?

– Как видишь. Давай входи.

– Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и получше. В голове сплошной туман, и всё тело болит, нет живого места.

– Расплата за твою прогулочку в Агарти. Надо было потеплее одеться… Апчхи!

– Будь здорова! – сказал Джейсон. И, хитро улыбнувшись, прибавил – Вспоминаю быка, который называет рогатым осла… – Остановился и серьёзным тоном спросил: – Что слышно о Нес торе?

Джулия, бледная, с чёрными кругами под глазами, сердито взглянула на него и, шмыгнув носом, ответила:

– Ничего. Осталось проверить только Венецию и Агарти.

– Не думаю, чтобы он отправился в Агарти, – задумчиво произнёс Джейсон. – Нестор хорошо знал, что даже если бы и нашёл там какие-нибудь сведения о Пенелопе, то сразу же забыл бы их, уйдя оттуда, как случилось со мной… – Он зевнул. – А сколько сейчас времени?

– Время, когда ты обычно уже давно на ногах. Ты слишком долго спал.

В этот момент послышались голоса господина и госпожи Кавенант, которые, похоже, о чём-то горячо спорили.

– Ждать беды? – встревожился Джейсон.

– Можешь повторить это без вопроса, – улыбнулась Джулия.

– Эй, чудо-ребёнок! – произнёс господин Кавенант притворно весёлым тоном, когда Джейсон появился в кухне и на цыпочках прошёл к своему месту за столом. – Как раз о тебе мы и говорили!

«Ну, вот и началось», – подумал мальчик.

Как будто мало того, что натворило в городе наводнение, мало пожара в домике Нестора и всего остального. Нет, он не позволит матери и отцу как старомодным родителям задать ему головомойку из-за этой истории со школой.

Джейсон промолчал. Уселся на свой стул и посмотрел на мать, готовившую завтрак. Но она не удостоила его даже взглядом и не произнесла ни слова – обычно госпожа Кавенант именно таким образом давала понять, что очень сердита.

Однако горячие тосты со сливочным маслом всё равно оставались восьмым чудом света.

– Будь добр, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – потребовал господин Кавенант, который, в отличие от супруги, вовсе не собирался молчать.

– Но ты ещё ничего не сказал мне.

– Хватит шутить, Джейсон. И убери волосы со лба!

Джейсон сердито откинул волосы назад.

Его отец тем временем определённо решил выпытать правду.

– Как прошла школьная экскурсия? Интересно было?

Джейсон фыркнул. Бесполезно повторять эту выдумку. Они с Риком придумали прекрасный предлог, чтобы обеспечить себе пару свободных деньков… Но при всём том, что случилось за это время в Килморской бухте, они в конце концов прокололись.

– Послушай, па… Извини… – проговорил мальчик, опустив глаза.

И сразу же пожалел о своих словах. Напрасно он сдался так быстро. Нужно было держаться. И всё до конца отрицать. Зачем давать отцу повод радоваться своей правоте.

Но было уже поздно. Слово сказано.

– Извини? – с недоумением переспросил господин Кавенант. – И это всё, что ты можешь сказать? Извини? Ты хотя бы приблизительно представляешь себе, что мы с мамой пережили тут?

Сработал старый способ признания вины – молчание. И Джейсон счёл за лучшее не ответить.

– Можно узнать, о чём ты думал, Джейсон? Как ты мог так поступить… с нами?

Дальше последует долгая и нудная родительская нотация. Он знает её наизусть.

«Держись! – сказал себе Джейсон. – Держись, это скоро закончится».

Но господин Кавенант неумолимо продолжал:

– Я хочу понять, как тебе могло прийти в голову придумать такую историю. Два дня школьной экскурсии… Что это такое, о чём ты никак не наберёшься смелости рассказать нам? Астрономическая обсерватория? Белые скалы Дувра и замок Лидс?

– Лондон, – еле слышно произнёс Джейсон. Оправдываться или просить прощения тоже нужно уметь.

– Лондон, ну да… А на самом деле? Что ты делал на самом деле? Где ты был?

Джейсон решил, что лучше осторожно промолчать. Он не оторвал взгляда от тоста даже тогда, когда услышал, как вошла и села за стол Джулия. Хотя и не ожидал поддержки от сестры, всё же стало легче. Она по крайней мере знала, как всё было на самом деле.

– Мы хотим только одного, Джейсон, знать правду, – заговорила госпожа Кавенант, встав рядом с чашкой кофе в руках.

Ну, вот и настал торжественный момент.

Правду.

Если бы он рассказал маме правду, то получил бы такую взбучку, какую ему не задавали ещё никогда в жизни. И если бы, конечно, прежде родителей не хватил удар.

А правда заключалась в том, что они с Анитой и Риком сели тайком в самолёт до Тулузы и отправились искать Воображаемое место, затерянное в Пиренеях, поднялись на скалу, поговорили с последней обитательницей страны, которая могла навсегда исчезнуть, вошли в недостроенную Дверь времени, попали в таинственный Лабиринт под землёй, успели вовремя убежать оттуда на небольшом воздушном шаре, изготовленном Питером Дедалусом, и…

Джейсон хотел было заговорить, но лишь тяжело вздохнул и снова опустил голову, замкнувшись в виноватом молчании.

Госпожа Кавенант некоторое время смотрела на сына с глубоким сожалением, потом, чтобы не стоять без дела, опять занялась посудой.

– Не хочешь отвечать? – строго спросил господин Кавенант. – Не хочешь сказать, что делал? Неважно. В любом случае, скажешь или нет, с этой минуты ты… наказан! Из своей комнаты можешь выходить только к столу. И только когда позовём. Всё остальное время будешь сидеть в своей комнате. Понял?

– Но!..

– Никаких но, Джейсон! На этот раз ты действительно заслужил наказание.

– Но мне ведь нужно в школу! – впервые в жизни возразил мальчик.

– Сегодня школьный автобус не ходит. И завтра тоже его не будет. И до вечера остаёмся без электричества.

– Ну, вы же не можете заставить меня целый день сидеть в комнате!

– Не можем? Это почему же?

Джейсон с мольбой посмотрел на сестру:

– Скажи хоть что-нибудь!

Но Джулия лишь робко пожала плечами.

– А теперь доедай свой тост и марш наверх, – закончил господин Кавенант.

Джейсон вскочил со стула. Ему хотелось кричать и возмущаться из-за этой величайшей, на его взгляд, несправедливости. Но он ничего не смог сказать. Это он-то, преодолевший тысячи трудностей и спасший полмира от гибели, не находил в себе сил, чтобы возмутиться этим нелепым наказанием…