Где живет колдун - Алексей Олейников

– Это монитор? Так, по-твоему, выглядит монитор? Когда ты в последний раз…

Я уезжаю, буду вечером. С этого дня и до конца Самайна – усилить охрану. Не подпускать Калеба к четырнадцатому блоку. Когда прибудет Маргарет, разместить в гостевом крыле.

Хозяин вторгся в его сознание, когда шеф безопасности распекал подчиненных в центральном пункте безопасности.

Клаус Хампельман раздраженным жестом велел этим болванам выметаться и ответил безмолвным согласием. Присутствие хозяина в его голове ослабло.

Связь между хозяином и куклой не прерывалась никогда, но большую часть времени мистер Хампельман действовал по собственному разумению. Фреймус вмешивался лишь в особых случаях – как в той истории с незадачливым Ловцом Магуса. Клаус не смог бы затуманить сознание человека Договора до той степени, чтобы тот подписал кабальный контракт. По скромному мнению Хампельмана, ничего особенного в этих циркачах не было, но его хозяин относился к ним весьма серьезно. И потому обрушил на Ловца всю свою мощь – разумеется, в меру возможностей Клауса.

Шеф безопасности поморщился, вспомнив дикую головную боль после сеанса. В тот раз хозяин его не пощадил, выжал досуха. Клаус связался с гаражом и приказал подготовить лимузин.

– Бронирование первого класса, – сказал он. – Стандартное сопровождение.

Если хозяин не сообщил ему о необходимости дополнительной охраны, значит, в этом не было необходимости.

Все-таки в существовании куклы были неоспоримые преимущества. Это состояние решительно отучало от излишней инициативы и избавляло от большой доли ответственности. Конечно, если он совершит серьезную промашку, Фреймус с него живьем кожу снимет. Но Хампельман не собирался допускать ошибок.

– Хьюго, переходим на режим «А», – щелкнул он рацией. – Отгони собак ближе к дому и выпусти во внешний периметр Клыка и Бритву. Как понял?

Рация прохрипела что-то неразборчивое, и шеф безопасности нахмурился.

– Что значит, они еще не готовы? Сам не справишься, попроси Калеба. Он с этими тварями из одной миски ест. И постарайся в этот раз обойтись без жертв среди персонала!

Клаус Хампельман отложил рацию и запустил режим диагностики охранных систем. Контроль, контроль и еще раз контроль… Никаких ошибок.

– Так нечестно! – Дженни подскочила и пребольно ударилась головой о котелок. Теплый и очень вонючий ручеек потек за шиворот. – Вот черт!

Девушка вытащила салфетки и яростно принялась оттирать шею от остатков сонного снадобья.

– Чайку хочешь?

– Я из твоих рук ни капли не возьму, – твердо пообещала Дженни. – Даже если мы будем умирать от жажды в Сахаре. Эта гадость еще и липкая!

Она отшвырнула салфетку и полезла за следующей.

– Ты не нервничай, там исключительно натуральные ингредиенты.

Дженни прожгла клоуна злым взглядом:

– И знать не хочу, чего ты там намешал. И вообще – так нечестно! У меня только начало получаться! Я хочу научиться превращаться в животных!

– Забудь, – отрезал венгр. – Это искусство не для тебя.

– Но почему? Зачем ты меня тогда потащил на Дорогу Снов?

– Чтобы попробовать… – Дьюла заколебался. – Чтобы убедиться.

– Убедился?

– Да. Ты не годишься в зверодушцы.

– Слишком плоха?

– Слишком хороша. – Оборотень вздохнул и пояснил: – Чтобы быть зверодушцем, надо забыть себя прежнего. Надо переродиться, отдать все силы, всего себя одной цели – настичь, одолеть и подчинить дух зверя своей воле. Ты же…

– Не способна? Мне, по-твоему, силы воли не хватает? – Дженни собиралась закатить истерику. Хорошую истерику – с топаньем ногами, заламыванием рук, убеганием куда глаза глядят – в непролазную топь дартмурских долот и с битьем посуды (ах черт, посуда металлическая!). Ей была остро необходима разрядка.

– Ты не создана для этого, – мягко прервал ее клоун, и вся тщательно нагнетаемая ярость Дженни испарилась. – Лепить из тебя зверодушца – все равно что стрелять из пушки по воробьям. Шуму много, а толку мало. Твои способности лежат… несколько в иной области.

– В какой?

Вместо ответа оборотень поманил ее пальцем. «Начинается, – помрачнела Дженни. – Вечно со мной играют в какие-то жестокие игры». Но послушно пошла.

Они обогнули небольшое озерцо. Мхи опушили его берега пышной рыжей оторочкой, из черной стоячей воды поднимались сухие пучки осоки. Девушка бросила взгляд на озеро и поспешно отвернулась – ей показалось, что из воды за ней пристально следят чьи-то злые глаза.

– Ты чувствуешь, – это был не вопрос, а утверждение. – Мы уже совсем близко.

Дженни похолодела. За всей этой чехардой она совсем забыла, КУДА они идут. Следуя за клоуном, она поднялась на холм – последние метры они прошли на четвереньках и осторожно заползли на вершину.

Перед ними расстилалась равнина, выстланная мхами и вереском, вздыбленная редкими холмами, а на горизонте возвышался особняк.

– Фреймус-хаус. – Дьюла протянул девушке бинокль.

Дженни взглянула на здание, стоявшее на большом пологом холме. Особняк походил на крепость. Массивные стены, узкие окна, два двухэтажных крыла, спускавшихся вниз, и центральный пик, царивший над окрестностями.

Фреймус-хаус напоминал… египетскую пирамиду, по чьей-то прихоти перенесенную в Девоншир. А еще – два ряда заборов, над которыми поблескивала проволока (Дженни не сомневалась, что она под током), несколько служебных зданий – наверное, гаражи и склады, десятки вооруженных людей и собаки. Много собак.