Тайна пропавшего ожерелья - Энид Блайтон

Был составлен план на несколько следующих дней.

— Эти дни могут оказаться решающими, — сказал Фатти. — Может быть, нам удастся разузнать очень многое — и притом под носом у Гуна, если только он собирается и впредь таким образом вести свою слежку!

— А что именно мы будем делать? — увлеченно спросила Дэйзи. — С тобой все ясно: ты переоденешься в этого старика и займешь его место, в надежде получить весточку от одного из воров. А нам что делать? Нам надо заняться чем-то интересным, чтобы внести свой вклад как настоящие Тайноискатели.

— Гав! — подтвердил Бастер.

— Он тоже хочет иметь собственное задание, — рассмеялась Бетси. — Бедный Бастер! Он не в состоянии понять, Фатти, зачем тебе надо переодеваться разными людьми. Для него твой вид и голос меняются, а вот пахнешь ты точно так же. И когда ты уходишь переодетым в продавщицу шаров или в старика, Бастера приходится запирать и оставлять дома, а он этого не терпит.

— Бедный мой Бастер, — сказал Фатти, и Бастер сразу же перевернулся на спину, чтобы ему почесали животик. Язык его высунулся, а хвостик так завилял, что все его тело заходило ходуном.

— Итак, давайте подытожим, что нам известно. — Фатти вытащил записную книжку. — А затем составим наш план — и работа найдется для каждого.

— Отлично, — сказал Ларри. — Я знаю, важнейшую работу нужно предоставлять тебе, Фатти, потому что ты прирожденный сыщик, но и мы не хотим сидеть сложа руки.

— Знаем мы не так уж много, — сказал Фатти, просматривая заметки. — Знаем, что Гун следит за стариком, подозревая его в том же, в чем и мы — в получении и передаче вестей для членов шайки — и мы почти уверены, что по какой-то причине штаб-квартира воров находится в Питерсвуде. А еще мы видели одного из воров: мужчину на велосипеде с клаксоном. Вот это, пожалуй, и все, что мы знаем.

— Не очень-то много, — согласился Ларри. — Ничуть не больше того, что мы знали вчера.

— А еще нам известно, что старик, вероятнее всего, будет некоторое время избегать появления на лавочке, — добавил Фатти. — Гун этого не знает. Здесь мы его обошли. А мы-то знаем, что старик, который будет сидеть на лавочке завтра и послезавтра, а возможно, и послепослезавтра, будет не настоящий, это буду я.

— Да, очко в нашу пользу, — сказал Пип.

— Итак, — Фатти закрыл записную книжку и обвел друзей взглядом, — завтра днем — да и каждый день, пока я буду сидеть на той скамейке — кто-то из вас должен будет находиться в кондитерской, внимательно следя, не передаст ли мне кто-нибудь записку: и вашей задачей тогда будет хорошенько запомнить все детали внешности этого человека. Ясно? Это — самое важное.

— Ясно, — ответил Ларри.

— Следующее, что входит в вашу задачу, — постараться разыскать всех велосипедистов, у которых на велосипедах не звонки, а клаксоны. Это поможет нам найти того мужчину, что вчера заговорил со мной на скамейке. Мы могли бы проследить за ним и выяснить, например, кто его друзья.

— Не знаю, как нам удастся выяснить, у кого на велосипеде клаксоны, — сказал Пип. — Мы ведь не можем осмотреть все велосипедные сарайчики!

— Вы можете зайти в магазин, торгующий клаксонами, побеседовать с продавцом, спросить его, много ли он их продает — и, возможно, он даже имена покупателей будет знать, — ответил Фатти.

— Верно, — согласился Пип. — Я об этом и не подумал.

— Мне это пришло в голову вчера, когда я сам покупал «грушу», — сказал Фатти. — Но у меня не было времени на разговоры с продавцом, — вернее, когда я был в магазине, за прилавком стоял мальчик. Думаю, он вовсе не прочь будет от души поболтать с вами.

— Я бы хотела пойти и поговорить с ним, — сказала Бетси. — Вместе с Дэйзи.

— Если хотите, ступайте: ты, Дэйзи и Пип, — сказал Ларри. — А я из кондитерской буду следить за скамейкой. Затем, когда вы вернетесь с информацией, какую сможете раздобыть, настанет ваша очередь сидеть в кондитерской и попивать лимонад, а я пойду выяснять что-нибудь еще.

— Бастер может отправиться с теми, кто пойдет в магазин, — сказал Фатти. — Но в кондитерскую его пускать не надо. Он учует меня через улицу и станет лаять и прыгать на меня, и Гун скоро сообразит, что Бастер как-то слишком подозрительно подлизывается к грязному старику!

На следующий день Ларри устроился у окна кондитерской и заказал лимонад. Мистер Гун опять сидел там — и опять с газетой. Как и в прошлый раз, он был в штатском. Он сердито посмотрел на вошедшего Ларри.

— Ба, мистер Гун! Вы опять здесь? — Ларри изобразил крайнее удивление. — Значит, вы в отпуске? Как славно! Вы все время проводите здесь?

Мистер Гун никак не отреагировал. Его разбирала злость. Вот он обязан торчать целыми днями в душной вонючей маленькой кондитерской, наблюдая за скамейкой на солнце — но и при этом не дают ему покоя! Непременно должны заявиться эти детки и подтрунивать над ним! Мистер Гун мрачно взглянул на Ларри и мысленно представил все то, что ему хотелось бы сделать и с ним, и с остальными Тайноискателями.

Вдруг мистер Гун насторожился, завидя, как старик прошаркал к своей скамейке. Ларри тоже следил за стариком. Он-то знал, конечно, что это Фатти, но мистер Гун — нет. Ларри восхитило то, как Фатти медленно опустился на скамью — именно так, как садятся сгорбленные старики. Войдя в свою роль, Фатти никогда не ошибается!

Фатти вытащил трубку и принялся её набивать. Затем он закашлялся. Этот сильный глухой кашель едва не сгибал его пополам. Ларри улыбнулся. Кашель был чем-то новеньким. Наверно, предположил Ларри, Фатти слышал, как кашляет старик, и отрепетировал этот кашель до совершенства.

Старик отложил трубку, так и не закурив ее. Он явно опасался, что от табачного дыма кашель его совсем доконает! Ларри повернулся к мистеру Гуну:

— Вот тот самый старик, к которому вы нас вчера водили, мистер Гун. Забавный чудак, верно? А вы выяснили все, что хотели?

В ответ мистер Гун сердито зашелестел газетой. Ларри подмигнул кондитерше.

— Простудился, наверно, — сказал он. — Совсем оглох!