Боруэлла - Наталья Евдокимова

– Совершенно здоровый ребёнок. А насчёт загара вы, мамочка, не волнуйтесь. Может, мальчику просто есть где загорать?

И почти каждый день мы бродили по своим солнечным мирам, где людям нужно было говорить правильные вещи. Где нужно было помогать и подсказывать.

А ещё там было солнце и море. Если шёл дождь, то он был тёплым. Если нам встречались незнакомые люди, то они улыбались. Там все знали Ясика и всегда называли его по имени. И, что самое удивительное, все люди в наших солнечных мирах знали меня…

Однажды к нам подошёл серьёзный пожилой мужчина.

– Давно не виделись, Ясик, – сказал он. – Здравствуй.

Ясик поздоровался, а мужчина внимательно посмотрел на меня… и улыбнулся.

– Нашёл, значит, – сказал он Ясику.

– Нашёл… – тихо сказал Ясик.

– Дед Фёдор, – представился он мне и протянул руку. – Очень рад встрече, Артём.

А вчера в одном из миров я встретил свою собаку. Нет, она была не совсем моей – шла рядом с женщиной. Но эта их удивительная внешняя схожесть… Собака, увидев меня, вовсю завиляла хвостом и радостно затявкала. Подбежав, она остановилась и показала пантомиму «собака – лучший друг человека». Моя школа!

Но иногда Ясик уходил сам.

– Тебе туда пока нельзя, – говорил он. – Для тебя это ещё слишком далеко…

Я не обижался».

Бумаги, которые якобы должны были изучать мальчишки, лежали на столе нетронутыми. Петька слушал часы и записывал продолжение Тетради, а Борька делал домашнюю работу. Они договорились, что через какое-то время поменяются – Борька будет записывать продолжение Тетради, а Петька будет списывать то, что нарешал Борька. Так будет справедливо, подумали они.

Часы оказались на редкость дотошными. Они медленно диктовали текст и, если Петька допускал ошибку, скрипуче ворчали. А один раз так разволновались («Как можно в таком простом слове допустить ошибку! Кому мы доверяем такой бесценный текст…»), что совсем не вовремя пробили. Бабушка, которая смотрела телевизор в соседней комнате, испугалась и пришла посмотреть, что случилось. Поднялась на цыпочки, критически осмотрела часы и, не найдя ничего подозрительного, спросила:

– Часы били?

– Не-а! – невозмутимо сказал Петька.

Борька гневно посмотрел на него и сказал:

– Били. Бабушка, это я. Нечаянно. Я больше не буду.

Бабушку такой ответ вполне устроил. Она улыбнулась:

– Ничего страшного, Боренька. А то я подумала, что сломались.

«Вы нас до инфаркта доведёте», – буркнули часы. Петьке они представлялись старым седым учителем – добрым, но, как говорится, справедливым…

«…Ясик исчез, не предупредив. Первые три дня я не волновался – мало ли какие могут возникнуть обстоятельства. Следующие три дня я напряжённо ждал. А потом понял – всё закончилось. Тогда, несколько месяцев назад, он вернулся и подарил мне солнечные миры. Научил меня предсказывать, управлять обстоятельствами. Но рано или поздно за всё надо расплачиваться. Теперь Ясик ушёл навсегда. Слишком далеко. Мне не добраться…

Я продолжал выполнять свои «обязанности по дому» – подсказывал жильцам, что следует сделать. И все спрашивали:

– Где Ясик?

– А что Ясеньки не видно, вы всегда вместе ходили?

– А где же твой друг? Потерял где?

Я только пожимал плечами.

Пытался попасть в наши миры – ничего не получилось. Оказалось, что для одного меня и они были далеки. А может, мне туда было не попасть из-за тревожного настроения. Из-за печали…

Вечером к нам пришла незнакомая женщина. Дверь открыл я.

– Здравствуй, Артём. Ясик сильно заболел… Он просит тебя прийти.

Мне стало жарко и страшно. Вот, значит, как…

– А вы…

– Я его мама.

Мы поднялись на седьмой этаж, мама Ясика стала открывать дверь.

– Это в нашем доме?! – я не смог сдержать удивления.

– Почти, – уклончиво ответила женщина.

Большая светлая квартира. На стенах – фотографии, показывающие эволюцию Ясика с рождения до нынешних дней. И рисунки. В том числе и мои… Как говорится, всё как у людей.

Я нерешительно стоял на пороге.

– Он в той комнате, – показала его мама. – Иди.

У меня подкашивались ноги…

Ясик сидел на кровати и уплетал малиновое варенье. Для больного он выглядел, пожалуй, слишком бодро.

– Привет, – сказал он мне слегка сиплым голосом. – Я уже почти что довыздоравливал. Хочешь варенья?

Я улыбнулся:

– Привет, Ясик. О тебе весь дом спрашивал…

– Знаю, – вздохнул Ясик и поставил варенье на столик рядом с кроватью. И многозначительно добавил: – И про тебя знаю.

Я почесал затылок. Да уж, чего я за эту неделю с лишним только не надумал…

– Знаешь, в чём твоя ошибка? – спросил он, и тут же ответил сам: – Ты думаешь, что за хорошее обязательно нужно расплачиваться. Хорошее – оно бескорыстное, понимаешь?

Я сел на краешек кровати.

– Теперь понимаю…

Ясик залез под одеяло.

– Я болею, – капризным тоном произнёс он. – Почитай мне кни-и-ижечку… Вон там лежит, на столике.

Я взял книжку в руки – знакомая, у меня такая тоже была… Подарили на день рождения, ещё в садике. Но где она теперь – осталась там, в общей связке, вместе со всей моей книжной жизнью… Я перевернул страницу. На чистом листе, наискосок, было написано:

«Артёму в честь пятилетия от первой группы детского сада "Звёздочка". Будь сильным и смелым!»

Я оторопел. Справившись с нахлынувшими эмоциями, посмотрел на Ясика. Тот сиял, довольный и счастливый.

– Ясик… – только и смог сказать я.

В это время в комнату вошла мама, Ясик ойкнул и нырнул под одеяло с головой.

– Уговорил меня поехать забрать твои книги, – покачала головой она. – Еле выбрали время…

– Но ведь выбрали же, – прогудел из-под одеяла Ясик.

– А где они были? – спросил я.

– Их забрала ваша соседка. Она хотела написать вам об этом, но вы не оставили адреса… – сказала мама Ясика.

– И она отдала книги вам? – удивился я.

Ясик на секунду высунулся из-под одеяла:

– Обычно я очень убедителен.

– А почему ты заболел?

– Этот путешественник попросту объелся мороженого, – ответила за него мама. – Погода была промозглая, и вот результат, прямо под одеялом. Ангина. Причём двусторонняя!

Меня осенило.

– Яська! А ты разве не мог знать, что, если съешь это мороженое, то… того… заболеешь?