Украденная память - Кевин Сэндс

Джулиан застегнул камзол, не переставая говорить:

– Я прошу прощения. Мне очень жаль.

Он действительно выглядел смущённым.

«Это не просто смущение, – подумал я. – Это чувство вины. И страх».

– А я только что вернулся, – продолжал Джулиан. – Нашёл новую пещеру. Я и не знал, что они есть в западных холмах, но там…

Я перебил его, улыбаясь так дружелюбно, как только мог:

– Вы по-прежнему хотите учиться фехтованию?

Юноша смутился:

– Я… да. Вы серьёзно? Прямо сейчас? Да!

Выражение его лица то и дело менялось, словно он не мог решить, что чувствовать. Смущение? Восторг? Дружелюбие? Страх?..

Я сделал вид, что ничего не заметил.

– Тогда пойдёмте в оружейную. Выберем шпаги.

Мысль о шпагах, казалось, прервала внутреннюю борьбу. Джулиан хлопнул в ладоши как восхищённый ребёнок, выскочил из комнаты и помчался вниз по ступенькам. Мы едва поспевали за ним.

Он пронёсся мимо испуганных слуг, направляясь к башне. К тому времени, как мы достигли двери, он уже исчез внутри.

– Сюда! – окликнул Джулиан, высунувшись со второго этажа.

Мы осторожно поднялись. Но у юноши не было оружия. И никакой враждебности в глазах. Он до сих пор не понял, что я планирую.

– Вот они, – Джулиан обвёл руками комнату. На втором этаже башни Дарси хранили оружие.

Стойки размещались вдоль стен, и это напомнило мне башню в Хук-Реддейл. Конечно, тут оружие выглядело гораздо лучше, и его было гораздо меньше. Четыре шпаги, пять алебард, три длинных лука, два пистолета и мушкет.

– Не так уж много, – смущённо сказал Джулиан. – И нет ничего столь же прекрасного, как шпага вашего телохранителя.

Я похолодел. Джулиан только что совершил ошибку. Том, как обычно, носил Вечность за спиной, но она была в ножнах, а рукоять – замотана тряпкой. Так как же Джулиан узнал, сколь хорош этот клинок? Было лишь одно место, где он мог его видеть: Хук-Реддейл.

Все сомнения исчезли. Джулиан – наш несостоявшийся убийца.

Прочие доказательства я видел на стене. Под длинными луками со спущенными тетивами висела пара колчанов, до отказа забитых стрелами. С перьями индейки бронзового цвета.

Джулиан потянулся к стойке, чтобы взять шпагу. Я оттолкнул его с дороги:

– Позвольте мне.

Он немного растерялся. А когда я обернулся к нему со шпагой в руке, на лице юноши мелькнул страх.

Больше тянуть не было смысла.

– Джулиан?

– Да?

– Почему вы пытались убить меня?

Я ждал, что он станет отнекиваться. Начнёт протестовать, кричать, изумляться, обижаться, злиться. Но он просто опустил голову:

– Простите.

Его признание застало меня врасплох.

– Вы не отрицаете, что стреляли в нас в заброшенной деревне?

– Простите, – повторил он.

– А дети? Их тоже украли вы?

Юноша побелел – так, что показалось, он сейчас рухнет в обморок.

– Мне жаль. Мне очень жаль. Я так виноват!

Я не мог понять, почему Джулиан так странно себя ведёт. Он сошёл с ума?

– Если вы сожалеете, – сказал я, – то зачем это делаете?

Он съёжился, став совсем маленьким.

– Я не хотел. Клянусь, я не хотел. Он нас заставил.

– Кто заставил?

– Я не могу сказать вам.

– Джулиан…

– Все умрут. – Он стиснул кулаки и закрыл глаза, словно темнота превращала всё в сон. – Все умрут.

Я схватил его за руку:

– Послушайте меня. Мы можем защитить вас.

– Не можете. Он убьёт нас всех.

– Кто убьёт? Ваш отец? Альваро? Пираты? Кто?

– Джулиан?..

Я обернулся на звук голоса. Сэр Эдмунд поднимался по лестнице, тяжело опираясь на Альваро. Купер спешил следом за ними.

Сэр Эдмунд уставился на нас. Увидел шпагу в моей руке. Увидел слёзы на щеках сына.

– Что происходит? – резко спросил он.

Ответить никто не успел. Потому что глаза Альваро расширились, и он выругался. А Кроха закричала.