Мы – Разбойниковы - Сири Колу

– Вот бы мне сейчас кило лакричных ленточек, – мечтательно протянул Калле.

Мы с ним лежали валетом на заднем сиденье. Шла последняя неделя июня. Разбоймобиль беззаботно катил по шоссе, день был ясный, Хильда в мамином купальнике сидела за рулем с чашкой кофе и насвистывала.

– Или салмиачных блошек, – так же мечтательно протянула Хели.

Последнюю конфетку мы доели два дня назад.

– Или вавнофветных блофек, – откликнулся Золотко с бокового сиденья. – Я бы выел фвуктовые. Квафные и велёные.

– Меняешь полкило мятных на полкило ленточек? – предложила Хильда.

Это была какая-то игра.

Калле задумался.

– Если есть хорошая книжка. Мятные такие твердые, что их только сосать; под книжку самое оно.

– Книжка, – фыркнула Хели. – И это называется юный разбойник!

Я заговорщицки улыбнулась Калле, но Хели заметила и бросилась в атаку.

– И зачем вы украли нам вторую такую же читательницу? Украли бы лучше такую, как я!

– Ну, Хели, – подбивала Хильда, – полкило тянучек на полкило блошек?

– Не буду меняться, – отрезала Хели и принялась листать украденный у Ванамо журнал. – Тянучки от жары тают и склеиваются, потом только ножницами разрезать, забыла?

– Хели никогда не соглашается меняться, – с горечью заметил Калле. – Каждый раз подозревает, что ее обдурили.

– Ну а ефли, – хитро начал Золотко, – килогвамм блофек на двефти гвамм мавфианфких тофнотиков?

Хели аж подпрыгнула:

– Шутишь, что ли?

– Держу пари, не поменяется, – засмеялся Калле.

– Поменяюсь, конечно, – твердо сказала Хели. – Любой приличный разбойник обменяет что угодно на марсианские тошнотики!

– А это вообще что? – спросила я у Калле.

– Конфетная смесь, – объяснил он. – Мелко помолотые карамельки, все разные, но так подобранные, что получается особый вкус. Ее, похоже, больше не продают.

С каждым днем мне нравилось здесь все больше. «Пляж!» – вопили мы, увидев подходящий берег. И Хильда тормозила на обочине так, что песок летел из-под колес. Мы парковались на полянке или в бухте, за пять минут разбивался лагерь, с треском устанавливались на солнечном месте складные кресла, доставались настольные игры. Бешеный Карло стягивал с себя футболку и говорил всякий раз одно и то же: «Плеснем-ка масла на сковородку», – после чего мазался солнечным кремом, падал в ближайшее кресло и засыпал.

Снимались с места так же беспечально. «В дорогу!» – командовал кто-нибудь, и снова за пять минут все было готово, стулья сложены и уже в машине, журналы свернуты и уже под стульями, из надувного крокодила спущен воздух. «Пока-пока!» – кричали мы берегу. Когда мы стартовали, у меня дух захватывало от скорости. Если колеса буксовали, Хели кричала: «Поддай газку!»

Именно поддать газку. Вот чего не хватало в моей прежней жизни. Конечно, разбойникам я этого старалась не показывать. Вообще-то я тут не по своей воле. Я пленница, и мне положено корчить кислую мину. Я и корчила – но все чаще забывала.

– Ну ладно, – Хильда вдоволь насмотрелась на стычки Хели и Калле. – Надо предпринять вылазку, не то нас ждет бунт. Карло?

Бешеный Карло, по-атамански проспавший весь конфетообмен, проснулся и подскочил:

– Вылазку?

– Именно. Вылазку. Машина? Киоск? Дача?

– Киофк, как в фтавые добвые ввемена? – обрадовался Золотко. – Нифего не хофю фкавать, но пофледние два дня мы только и делаем, фто купаемфя. Небольфой гвабёф наф вфех ввбодвит.