Полночь над Санктафраксом - Крис Риддел

— Но Прутик! — со слезами на глазах возразил Каулквейп.

— Спасибо, — ответил Прутик, — я ничего не стану даже слушать об этом…

— Однако мысль о том, что кто-то ещё полетит вместе с тобой, совсем неплоха, — задумчиво проговорила Моджин. — Толстое дерево могло бы вынести двоих пассажиров, и, значит, в том случае, если один потеряет сознание, у другого всё же будет шанс побороться. Я полечу с тобой, капитан.

— Ты? — не веря своим ушам, воскликнул Каулквейп.

— Я же Каменный Пилот, — сказала Моджин. — У меня есть необходимые знания и навыки. Я и полечу вместе с Прутиком.

Прутик улыбнулся и склонил голову набок.

— Я очень тронут, — сказал он, — но я должен лететь один.

— Но, капитан! — возразила Моджин.

— Прости, Моджин, — проговорил Прутик.

— Ты и остальные члены команды следовали за мной долго и верно. Я рисковал вашими жизнями, отправившись в открытое небо. Я уже просил вас о слишком многом. — Он помолчал. — Отдайте мне ваши знания, а не жизнь.

Моджин взяла его за руку.

— У тебя уже есть моя жизнь, — сказала она.

Они обошли все пышные сады Риверрайза в поисках самого высокого, толстого летучего дерева. В конце концов остановили свой выбор на огромном серебристо-сером летучем великане, который гордо стоял на самом краю у воды пересохшего источника.

— Просто жалко рубить такое чудесное дерево, — произнёс Каулквейп с отсутствующим видом. — Интересно, сколько же оно здесь стояло, пило воду Риверрайза? Может, сам Кобольд Мудрый сидел в тени его кроны.

— Прекрасный выбор, капитан, — заметила Моджин. — Оно будет гореть долго и ярко.

— Давайте же за работу! — нетерпеливо огрызнулся Прутик. — Мы теряем время. Мать Штормов уже в пути, и полночь всё ближе и ближе надвигается на Санктафракс.

Гуум валил огромное дерево мощными ударами топора Тумтума, только видно было, как пепельно-серые щепки летучего дерева взлетали в воздух. Наконец дерево упало, раздался звук, похожий на грустный, скрипучий вздох, за ним последовал страшный треск.

Гуум обрубил ветки так, чтобы остался голый ствол, и тогда Прутик с остальными, под строгим надзором Моджин, лихорадочно принялся связывать из самых толстых ветвей взлётную площадку.

— Мы должны выровнять взлётную площадку по восточной звезде, ведь именно там находится Санктафракс, — советовала Моджин. — И тщательно выбрать угол наклона. Траектория полёта не может быть слишком высокой, иначе ты никогда не вернёшься на землю.

— Но как вообще можно рассчитать расстояние? — недоверчиво качая головой, спросил Каулквейп.

— А я и не могу, — просто ответила Моджин. — Но я была Каменным Пилотом, когда ты ещё не родился. Полёты — моя профессия. Это всё, что я знаю. Мне надо использовать весь свой опыт, и даже в этом случае остаётся надеяться лишь на удачу. — Она отвернулась от Каулквейпа. — Прутик, тебе придётся быть начеку. Мы привяжем тебя к самому концу бревна скользящими узлами, чтобы ты мог отвязаться, когда увидишь под собой Нижний Город.

— Я все понял, — кивнул Прутик.

Небо уже потемнело, когда они установили бревно на взлётную площадку, построенную под нужным углом; связки ветвей с листьями были уложены плотной кучей у самого её основания. Прутик застегнул свою накидку и поплотнее завязал тесёмки паракрыльев. Потом, по настоянию Моджин, весь обмазался толстым слоем охлаждающей грязи Риверрайза, взятой на берегу, у кромки воды.

— Грязь защитит тебя от сильного жара и ожогов, — объяснила она. — И возьми вот это, — добавила девушка, вручая ему маленькую бутылочку. — В ней живительная вода Риверрайза, хотя, дай-то небо, тебе, может, и не придётся воспользоваться ею.

Наконец Прутика привязали к огромному стволу дерева. Моджин закрепила последний скользящий узел.

— Прощай, мой капитан Прутик, — прошептала она.

Прутик, повернув голову, проследил, как Моджин спускается со взлётной площадки и спрыгивает на землю. Потом оглядел весь ствол, прямой и нацеленный для полёта, связку листьев, привязанную к его основанию, и вот уже Лесорыб с горящим факелом в руке приготовился, чтобы поджечь дерево.

— Жди моего сигнала! — приказала Моджин. — Сначала поджигай вон те ветки с листьями, точно в местах, которые я укажу.

— Стойте! — прокричал Каулквейп. Он бежал от кромки воды, весь перемазанный грязью. — Я не могу отпустить тебя одного, Прутик! Я не могу! — Он вскарабкался по наклонно торчащему стволу летучего дерева и крепко за него ухватился.

— У нас нет на это времени! — нетерпеливо отмахнулся Прутик.

— Тогда поехали, Прутик, — сказал Каулквейп. — Моджин, привяжи меня. Ты же сказала, что у двоих больше шансов, чем у одного.

— Неужели ты действительно сделаешь это ради Санктафракса? — спросил Прутик. — Даже если это может означать твою смерть?

— Не ради Санктафракса, — ответил Каулквейп. — Ради тебя, Прутик, — улыбнулся он, — и, может, ещё ради Кобольда Мудрого.

Прутик повернулся к Моджин.

— Сделай, как он просит, — сказал он ей.

Наконец все были готовы. Прутик улыбнулся своим верным друзьям, стоявшим у взлётной площадки рядом с ним.

— Ух-ух, Пру-ух! — добродушно попрощался Гуум.

— Мои сны будут с вами, — поддержал Прутика Лесорыб. Он склонился к веткам, на которые указала Моджин, и одну за другой подпалил горящим факелом. Маслянистые листья тут же занялись.

— Я вернусь! — Прутик перекрикивал треск охваченной пламенем листвы.

Раскалившись добела от горящих веток, загорелось наконец и основание ствола. Дерево зашипело. Задымилось. Содрогнулось, дёрнулось, а потом…

Разорвав державшие его верёвки, огромный горящий ствол с шумом оторвался от платформы и взмыл в небо, оставляя за собой хвост оранжевых искр. Верхушка дерева с двумя привязанными к ней пассажирами на глазах исчезла в темноте, и был виден лишь горящий комель — светящаяся точка, которая становилась всё меньше, всё бледнее, по мере того как дерево исчезало из виду.

— Да защитит тебя небо, Прутик! — прошептала Моджин.

При взлёте горящего дерева ускорение так сдавило Прутика, что у него перехватило дыхание и он начал судорожно глотать воздух. Крепко зажмурив глаза, он ухватился за верёвки, которыми был привязан к стволу, и от души молился, чтобы они выдержали.

Дерево всё ещё набирало скорость. Давление стало невыносимым. У Прутика страшно свело живот. Кровь отлила от головы. Углы рта оттянулись книзу. На невероятной скорости дерево вместе с живым грузом пролетало над Дремучими Лесами. Любой из лесных обитателей принял бы его за падающую звезду, да только напрасно бы загадал желание.