Ветер Дивнозёрья - Алан Григорьев

Тайка покачала головой и выпалила:

— Лис, это правда, что ты отказываешься продолжать войну?

— Вот сейчас обидно было! — Лис в возмущении потряс куриной ножкой. — Кто тебе сказал такую чушь?

Он проследил за ее взглядом, направленным на коловершу, и, отодвигая от Пушка блюдо с угощением, вздохнул:

— Ясно-понятно… Сплетников тут не кормят.

— Ты сам сказал, что из замка больше ни ногой, — надулся коловерша.

— Истинному военачальнику и не нужно бросаться в гущу сражения! Я вполне могу командовать отсюда. Собственно, уже командую. Ах, как же хорошо наконец-то оказаться дома!

В его голосе слышалось столько затаенной грусти, что Тайке стало даже жаль Кощеевича. Она все поняла: наверное, тяжко было столько лет провести вдали от родного края, зная, что тот достался врагу. Отсюда и нежелание оставлять с трудом отвоеванный замок…

— Кстати, а чего вы на кухне засели? Можно подумать, тут мест других нет. Или это какая-то особая ностальгия?

— Да просто жду, когда слуги замок очистят от огнепесок и змеек-кощеек, — кривя губы, пояснил Лис. — Кстати, ведьма, позволь тебе представить гостя: это наш дружественный Горыныч, Митькин новый батя.

Только сейчас Тайка присмотрелась к незнакомому дядьке. У того были вдумчивые карие глаза, темно-русые с легкой проседью волосы, собранные в хвост, как у какого-нибудь рок-музыканта, густая борода и слегка кривоватый, будто перебитый нос. На вид лет сорок с хвостиком — ну, это если по человеческим меркам, конечно.

— Премного наслышан, — кивнул он Тайке.

— Я о вас тоже слышала. От Митяя. А как вас звать-величать?

— Наши имена людям не под силу произнести. — Древний Горыныч степенно принялся набивать трубку. — Ты первая, кто спросил. Вот и назови сама.

И Тайка, недолго думая, выпалила:

— Эдуард!

— Сгодится. А мы тут, пока тебя не было, как раз с княжичем думали, как замок защитить, коли войска обратно пойдут.

— С чего бы им возвращаться? — удивилась Тайка. — Война вроде в самом разгаре.

— Закончится. — Горыныч Эдуард выпустил несколько колец дыма. — Все войны когда-нибудь заканчиваются.

— Вы хотите сказать, дедушка проиграет?

— Этого я не говорил. Но пока все к тому идет. — Древний змей выпустил еще одно кольцо. — Если, конечно, мои ребята не вмешаются…

Ага, значит, тут шла речь о союзе. Уже хорошо. Или нет?…

— Погоди, — зашептала Тайка. — Лис, ты что, правда хочешь заручиться поддержкой горынычей? Ты же их до смерти боишься!

— Тс-с, не пали контору! — фыркнул Кощеевич. — Я и так еле уговорил их прийти в человечьем облике.

— А они точно на нашей стороне? Митяй-то да, а что насчет этого Эдуарда?

Она говорила тихо, но древний горыныч все равно услышал — и совсем не рассердился, а, напротив, улыбнулся:

— Бдительность — похвальное качество. Давай, скажи ей, Кощеевич, на чьей стороне я воевал в былые годы.

И Лис вздохнул:

— На стороне дивьих, Ох, и доставалось нам от него: век помнить будем!

— А мне дедушка ничего такого не рассказывал!

Тайка не верила своим ушам. Ну откуда Горынычу взяться в Дивьем царстве?

— Так я на царей не работаю. — Эдуард хитро прищурился и стал похож на какого-то корсара. Только повязки на глазу не хватало и треуголки, а так — обернется, и сам себе и капитан, и фрегат! — Меня друг попросил — я сделал.

— Что за друг?

— Чародей Весьмир. Помнишь, я тебе о нем рассказывал?

Повернувшись к ней, Лис сделал страшные глаза. И Тайка вспомнила: кажется, речь шла о ком-то, кого в ледяную глыбу превратили? Наверное, поэтому Кощеевич и корчит такие гримасы?

— Весьмир говорил, ты ему помог Кощея победить. — Эдуард нацедил себе квасу из бочки и осушил кружку одним глотком. — Стало быть, я тебе тоже помогу. В память о старой дружбе. Но с одним условием: поклянись, что мы начнем и закончим эту войну на одной стороне: за Светелград, против Доброгневы.

— Клянусь, — легко кивнул Лис.

Тайка на всякий случай убедилась, не держит ли он в кармане фигу, но, кажется, подвоха не было.

— Добро. Тогда клянусь и я. Можешь рассчитывать на нашу братию.

Они скрепили взаимные обеты рукопожатием, и Митяй шумно выдохнул, словно до последнего чего-то боялся.

Ох, а вдруг Эдуард не знает, что его друга Весьмира Кощеевич и заморозил? Очень некстати Тайке вспомнились синие глаза Индрика. Вряд ли бы он одобрил ее молчание. Нет, нужно сказать Эдуарду правду!

— Между союзниками не должно быть недомолвок… — начала она, но Горыныч махнул рукой:

— Знаю-знаю. Этот тип превратил Весьмира в лед. Это ведь я помогал дивьим статуи перетаскивать в Ратиборов лаз. Но также мне известно, что Весьмир Кощеевича тоже убить пытался.

— Да-да, голову мне отрезал, представляешь? — голосом заправского ябеды сказал Лис. — По его милости я шестнадцать зим в беспамятстве пролежал. И вообще не очнулся бы, если бы не май.

— Война! — пробасил Эдуард, разводя руками. — Всякое случается. Но смотреть надобно не назад, а вперед. Ты сама-то куда теперь отправишься, ведьма?

Вопрос ее огорошил, и Тайка вмиг позабыла, что хотела сказать. И правда — а куда? Отсиживаться в замке с Лисом — плохая идея. Не ее это дом, не ей и защищать. К тому же Доброгнева вряд ли пойдет на Волколачий Клык, пока не завоюет Светелград. По-хорошему, надо возвращаться и помогать деду. Только помощи от Тайки — с гулькин нос. Она ведь и мечом владеть толком не научилась, да и в плане чар куда ей, смертной, равняться с дивьими и навьими чародеями? В общем, великая воительница, ничего не скажешь. Ладно, можно превратиться в волка и кого-нибудь загрызть. Упыря, например? Вряд ли он очень вкусный…

Тайка поморщилась, будто уже укусила что-то горькое. И тут ее осенило:

— У меня друг пропал. Сперва хочу его найти, а потом уж вместе в Светелград.

Нет, ну а правда: кому, как не ей, искать сейчас Яромира? Ох, только бы с ним все было в порядке!

Горыныч Эдуард задумчиво почесал в бороде:

— А как ты его искать-то собралась?

— Ну, в волчицу превращусь, попробую учуять.

Змей впервые посмотрел на нее не снисходительно, а с интересом:

— На охоту, стало быть, пойдешь? А возьми меня с собой. Давненько я с Лютой не охотился, хочу вспомнить былые времена…

— Вы знакомы с матушкой Лютой?! — ахнула Тайка.

— Да ее тут все знают. Правда, разругались мы однажды. Теперь она еще лет двести дуться на меня будет — не поохотишься. А как найдем твоего друга, я вас обоих до Светелграда подкину — путь-то знакомый.

— Ой, вот это было бы очень кстати!

Тайка аж в ладоши захлопала. Неужто ей на настоящем горыныче