Центр мироздания - Салли Альтшулер

— Алланом?

— Да, видимо, он все еще сидит в моей комнате со своим дурацким шлемом на голове. Разбуди его, ладно?

— Аллана?

— Ну да! Его опять носит по Сети.

— Но почему здесь, у нас?!

— Мам! Долго рассказывать, ты лучше сама взгляни на этого чудика и спроси его. Все, привет!

Мама еще чуть посидела, потом выключила телефон и, собравшись с силами, поднялась с кресла. Но, войдя в комнату Беатрисы, она моментально пришла в себя. Сон как рукой сняло. На стуле сидел Аллан в странной шапке, скрывающей волосы и глаза. На руке перчатка. Шапка соединялась с перчаткой посредством маленькой синей коробочки, шнур от которой был воткнут в телефонную розетку. Мальчик сидел не шевелясь, а только тяжело дышал. На столе валялся журнал. Его обложка была испорчена красной губной помадой…

Если бы мама попала не в комнату Беаты и если бы она не знала Аллана с его раннего детства, то вся обстановка вполне подошла бы для съемок фильма ужасов.

Мама Беатрисы осторожно похлопала Аллана по плечу. Мальчик так сильно дернулся, что она в испуге отпрыгнула. Аллан задышал еще тяжелее, но, видимо, не проснулся. Тогда она сдернула с него шапку.

— Аллан… Эй!

Испуганный взгляд, который мальчик бросил на нее, не на шутку обеспокоил маму Беаты. Вообще-то она ко многому привыкла, работая в больнице, но… сейчас перед ней сидел совсем не тот Аллан, которого она так давно знала. Она снова положила руку мальчику на плечо.

— Аллан… Что-нибудь случилось?

Он, похоже, начал приходить в себя.

— Да… это ты… вы? — пробормотал он.

— Я. Беата ушла в школу. А ты не собираешься?

— Надо, но…

Когда мальчик поднялся на ноги, у него из перчатки выпали маленькие песочные часы. Он быстро наклонился, чтобы взять их, но тут же застонал, потому что плечо пронзила сильная боль.

— Что с тобой? — с беспокойством спросила мама Беатрисы.

— Плечо, — сказал он и показал на то место, которого она коснулась.

— Я лишь дотронулась до тебя, — сказала она. — Дай посмотрю?!

Она заставила его снять футболку. Огромный синяк начинался от самой шеи и скрывал все правое плечо.

— Ну ты даешь! Это откуда такие боевые раны?

Только сейчас Аллан вспомнил о поездке через Потайной сектор. Ему тут же захотелось вернуться обратно, сесть на мотоцикл и крепко обхватить Марипосу за талию… Последнее, что он припомнил, — это грохот летящей вниз коляски, панический лай блох и сильный толчок в плечо.

Мама Беатрисы ждала ответа.

— Э… Я упал. С этого… как его?… С велосипеда.

Она попросила его подвигать рукой. Плечо пронзила острая боль.

— Кажется хуже, чем есть на самом деле, — сказала мать Беатрисы. — Но, собственно, почему ты здесь сидишь? Почему не идешь в школу? Аллан, что-нибудь случилось?!

Сразу так много вопросов! Ну к чему они?! Тем более что в Замке… Что произошло с Марипосой, Хан Зеном и Лудо?

— Нет, все в… в порядке… — заикаясь, ответил мальчик. — Ничего не случилось. Я был в Сети… и время прошло незаметно.

— В Сети?

Она посмотрела на синюю коробочку и торчащий из нее телефонный провод.

— Но ты же спал?!

— Нет… да… Да, наверное, заснул. И Беата, кажется, уже ушла…

Он встал и собрал свои вещи. Голова немного кружилась. Мама Беатрисы озабоченно посмотрела на Аллана:

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Мальчик кивнул и попытался улыбнуться. Мол, ничего не произошло, ему пора собираться в школу, хотя он теперь, конечно же, немного опоздает.

— Привет Беате, — сказал она.

Аллан кивнул:

— До свидания. Спасибо за телефон, — сказал он.

Мама Беатрисы задумчиво посмотрела мальчику вслед и направилась в спальню.

На улице Аллан не мог отыскать свой велосипед. Он долго ходил по двору кругами, нервно раздумывая, не украли ли его, и тут вспомнил, что колесо прохудилось и пришлось идти к Беатрисе пешком. Грохот пронесшегося мимо мотоцикла заставил его вздрогнуть, и он вновь вспомнил о Марипосе.

Аллан не пошел в школу. Он отправился домой.

— Ну вот и ты, — крикнула Рита в ту же секунду, как он вошел. — Где ты был всю ночь? Ты… ты… ты не оставил даже записки и не сказал…

— Я сказал, что ухожу к Беате, так?

Услышав это, мать начала психовать еще сильнее, чем тогда, когда интересовалась, где он пропадал всю ночь. Она нервно ходила по кухне взад-вперед и что-то бубнила, бубнила, бубнила… На столе стояла чашка с недопитым кофе, лежали сыр и надкушенный бутерброд. Из бутылки торчала увядшая оранжевая роза.

— Этого, во всяком случае, я не слышала, — наконец произнесла мама хоть что-то понятное. — Кроме того, я звонила ей тысячу раз, но телефон был постоянно занят. Он что, сломался? Скажи мне, Аллан, что ты там делал всю ночь?

Опять вопросы! Во всяком случае, он если и объяснит, то не теперь, что телефон Беаты был занят потому, что он все это время провел в Замке. А впрочем, ему стало почти все равно. Аллан почувствовал смертельную усталость.

— Это важное дело, — вяло ответил он. — Было необходимо…

— Необходимо? — закричала мама. — Вы когда-нибудь слышали, чтобы блоха лаяла?

Аллан замер. Блоха лаяла?! Почему она сказала эту поговорку именно сейчас?

— Ты не понимаешь, что я беспокоюсь? — истерично всхлипнула мама. — Ты… ты… понимаешь?

Она села к обеденному столу и уставилась на засыхающую розу. Потом уронила голову на ладони, и плечи ее задрожали. Аллан не был уверен, но, похоже, она и впрямь заплакала. В кухне повисла тишина. Странная, необъяснимая тишина…

— А папа где?

Разразились громкие рыдания.

— Я этого не выдержу… Я попросту не вынесу этого…

Больше всего сейчас Аллану хотелось убежать прочь, но он понимал, что так поступать не стоит. Случилось что-то из ряда вон выходящее. У мальчика схватило живот.

— Где папа? — повторил он вопрос.

Мама подняла голову и оторвала от рулона кусок бумажного полотенца. Промокнув им глаза, она глубоко вдохнула. На лице появились подтеки туши, отчего оно сразу постарело. Или Аллану так показалось?

— Он… Он не здесь. Он…

— А где? Когда придет?

Аллан заметил, как у него прямо на животе начал расти какой-то твердый комок. Мама пустыми глазами глядела в окно.

— Не знаю… Может, через несколько дней…

— Вы разведетесь?

Обходить острые углы бессмысленно. Он думал об этом каждый раз, когда слышал, как ссорились родители. А ссорились они постоянно.