Центр мироздания - Салли Альтшулер

Открыв глаза, Аллан прямо перед собой увидел лицо Хан Зена. Самурай тормошил его за плечи.

— Проснись, Албан! Надо продолжать путь, да.

Аллан зевнул и потянулся. Он глянул в окно и увидел, что на дворе еще ночь, но знал, что в Красную Пустыню нужно торопиться. Вставать желания не было. В комнате холодно, а под одеялом так уютно!.. И что-то снилось… Девочка, сидевшая перед зеркалом. Не Марипоса, но очень похожая на нее. Девочка накладывала на лицо косметику. Он старался не мешать ей, но она все-таки ушла и оставила его одного. Девочка рассердилась на него, но он никак не мог вспомнить — за что? Сон был очень живым. Пожалуй, слишком живым, чтобы быть сном, но мальчик не успел как следует обдумать эту мысль, потому что Хан Зен подтолкнул его мечом.

— Вставай, да, — сквозь зубы процедил самурай.

Аллан с ужасом вспомнил о событиях, происшедших накануне. Перед его глазами появились фонтаны оранжевой крови, бьющие из шей обезглавленных эмпиров.

— Надо уйти до того, как сюда придут люди и начнут задавать вопросы, да, — говорил Хан Зен, завязывая сандалии.

Аллан кивнул. А как же Марипоса? «Увидимся!» сказала она вчера. Мальчик вытащил из-под подушки футболку и надел ее прямо под одеялом. Чтобы натянуть джинсы, пришлось вылезать. Бр-р, холодно.

— Где будем завтракать? Я бы чего-нибудь съел.

Хан Зен бросил Аллану хлеб и кусок засохшего сыра:

— Вот завтрак, да. На ходу ешь, да. Пошли.

Самурай вышел за дверь, и мальчик, закинув рюкзак за спину и откусив хлеба, последовал за ним. Хлеб был свежим. Видимо, Хан Зен сходил куда-то, пока Аллан беззаботно спал.

Лысый администратор храпел за стойкой, и они на цыпочках выбрались из гостиницы. Какая темень! Хан Зен на секунду остановился в воротах, внимательно посмотрел в разные стороны, и только после этого они вышли в переулок, такой тихий в раннее время. Мальчик с самураем прошли всего несколько шагов, как вдруг тишину разорвал рев мотора.

Рядом с ними остановился мотоцикл с коляской. И хоть глаза мотоциклистки были скрыты широкими очками, а косы спрятаны под большой шлем, Аллан сразу узнал Марипосу. Хан Зен прорычал какое-то непонятное ругательство, наверное японское.

— Доброе утро, — бодрым голосом крикнула Марипоса, подняв очки на шлем. Ее красивые глаза блестели. — Вы ведь тоже идете на юг?

Аллан кивнул. Он обрадовался гораздо сильнее, чем ожидал. Хан Зен продолжал идти вперед и даже не обернулся.

В коляске лежала коробка с гитарой.

— Если хотите, поедем вместе. Нам по пути.

— Да… — сказал Аллан и посмотрел вслед Хан Зену. — Так будет быстрее.

— Твой маленький спутник может ехать в коляске вместе с гитарой, — предложила Марипоса, — а ты прыгай на сиденье позади меня.

Аллан уселся и обхватил Марипосу за талию. Казалось, от ее тела исходило приятное пульсирующее тепло, попадавшее через руки прямо в сердце мальчику. И от нее пахло чем-то свежим и сладким. Когда мотоцикл поехал, косички выпали из-под шлема и не больно ударили Аллана по лицу.

Они медленно подкатили к Хан Зену, который по-прежнему вышагивал твердой поступью, гремя пластинами панциря, и глядел прямо вперед.

— Будет лучше, если мы пойдем одни, да, — сказал он, стиснув зубы.

— Но ведь ехать гораздо быстрее! — возразил Аллан.

— Ты не можешь понять, да? — Хан Зен резко остановился и топнул ногой. — Нельзя, чтобы кто-нибудь нам мешал!

— Но я никому не мешаю, — с улыбкой сказала Марипоса. — Я только немного подвезу вас. В какое место вы идете на юг?

Хан Зен покосился на девочку:

— Это совершенно неважно!

— Что вы грубите? Я ж только спросила. Вы можете сойти, когда захотите.

— Мне казалось, мы торопимся! — возмутился Аллан.

— Торопимся, да! — огрызнулся Хан Зен. — Кто сказал, что мы торопимся? Кто вообще сказал что-нибудь, да? Кому не нужно было ничего говорить, да? Кто вообще никогда не должен принимать участия в таком деле, да?..

Самурай нехотя забрался в коляску.

— …Кто-то тут слишком много болтает, да? Я только спрашиваю! Кому было бы лучше остаться дома, да? Кому это тут нужно на юг, да? Ну поехали, что ли, да!

Марипоса выжала ручку газа, и мотоцикл легко выкатился из переулка. На главной улице было сильное движение, но Марипоса умело маневрировала среди множества маленьких мотоциклов, тягачей, пешеходов и велосипедистов, как будто ничем другим она никогда и не занималась. Они выехали на окраину и устремились на юг, прямо к солнцу, которое как раз сейчас в своем лиловом свете поднималось над крышами домов.