Ловушка на жадину - Кирилл Кащеев

– Маленький потому что? – со своим чуть металлическим акцентом протянула девушка.

– Быстрый! – проворчал Стриж, отбил об колено добытую из грязи кепку и напялил на голову, занавесив лицо облепленным водорослями козырьком.

– А товарища Гуся вы знаете, – закончил дядя Петя.

– Он у вас дрессированный? – вскинулась девушка. – Он меня клювом за… за камизелку… за вот это… – Она подёргала край куртки, – …схватил и за собой повёл! Я вас совсем в другой место ждать… Не находилем… не нашла, если бы не он!

– Он у нас самый умный! – гордо объявил Стриж.

– Он с нами ещё с лета 41-го, – буркнул Тихоня. – Отец в Белоруссии служил, он остался, а нас эвакуировали. Немец наш эшелон и разбомбил. Мы с… со Стрижом по насыпи скатиться успели, а он следом за нами – так втроём в кустах и прятались, потом вместе на отряд товарища… дяди Пети набрели. Может, он и вовсе цирковой, мало ли кто в эшелоне ехал.

– Удивительно, что не съели!

– Его нельзя есть! – бурно возмутился Стриж и попытался снова обхватить гуся чумазыми руками. Гусь предостерегающе зашипел.

– Полезный гусь оказался, – вмешался дядя Петя. – Охранников от рельс выманивает, сам, без людской помощи! Перед носом у немцев ковылять начинает, ну а те до нашей гусятины охочи – давай ловить. А он между ними и так и эдак мечется, вроде как удрать пытается – ну пока те за ним, наши группы взрывчатку на рельсы и ставят. Так что за свой разбитый эшелон товарищ Гусь давно уже отплатил.

– А мы? Разве не отплатили? – немедленно влез Стриж.

– Ну как же без вас… – прокряхтел дядька Йосип и, цепляясь руками за сосенку, поднялся на ноги. – Вас-то, панянка, как звать?

– Так и зовите – Панянкой, – хмыкнула девушка.

«Не доверяет, значит», – насупился Тихоня. Они, конечно, тоже конспиративными псевдонимами представлялись, но они-то понятно – почему, а вот она… Про неё им ничего не известно!

– Ну что, панянка по имени Панянка, я вроде как уже на ногах, – хмыкнул Йосип. – Това… Дядя Петя, вы как?

– Готов! – Комиссар вскочил… точнее, попытался. Его повело в сторону, Тихоня торопливо подставил плечо. – Не сидеть же нам тут, на болоте, как собаке Баскервилей английского писателя Конан Дойла.

– Куда той собаке до немецких овчарок, – пробормотал Йосип.

Панянка в ответ кивнула… и пошлёпала по топи на своих «платформах».

– Эй! – разозленно заорал Тихоня. – Ты нас что… бросаешь тут?

Она оглянулась… По закутанному платком лицу ничего не понять, но ему показалось, глаза её блеснули насмешкой.

Белый гусь вдруг сорвался с места и, широко расправив крылья, полетел над болотом. Сговорились они, что ли?

Девушка наклонилась… и пролетающий над ней гусь подхватил в клюв что-то вроде… пучка водорослей. Развернулся на кончике крыла и полетел обратно, волоча эти «водоросли» в клюве… и выронил их прямо в руки дядьке Йосипу.

Топь шумно взбурлила, и из неё начало всплывать тёмное, длинное, кажется, даже заострённое, точно спинной гребень… Вода хлынула потоком… и над топью поднялась… узкая плетёная дорожка! Дядька Йосип потянул «водоросли», оказавшиеся концами насквозь мокрых верёвок… и тайная гать шлёпнулась поверх топи, снова подняв шумные брызги. Стриж, искренне считавший гуся самым умным существом на свете, без колебаний шагнул первым. Тихоня сглотнул, пытаясь пропихнуть колотящееся в горле сердце на место, и кинулся следом. Вода под ногой булькнула… и хлипкое плетёное сооружение ушло на глубину.

– Не стоять! – хлестнул злой окрик Панянки.

Орёт, прям эсэсовка! Она небось всю жизнь по здешним болотам, а он – человек городской! За два года в Белоруссии по лесам ходить научился кое-как, да и болот там немало… только всё равно не его это задача! Шаги комиссара… дяди Пети за спиной – единственное, что удерживало Тихоню, чтоб не повернуться и не рвануть прочь, подальше отсюда… и тут же завязнуть в болоте. А кто сказал, что польская девчонка их из болота выведет? Может, заманит, да и утопит! Мысль, что они и сами, без неё, отлично заманились и чуть не утопились, была с презрением отогнана. Не нравилась ему эта… Панянка. Хороший человек себя в паны не зачислит!

– Ты куда нас ведёшь? – окликнул он вышагивающую впереди Панянку.

– Пан не знает, куда шёл? – не оборачиваясь, откликнулась та.

– Тут панов нет! – немедленно отбрил Стриж, за что Тихоня испытал неожиданную благодарность. Тяжёлый человек, конечно, но положиться можно.

– Не́ма нико́го, не́ма с кем и разговаривать, – невозмутимо заключила Панянка.

– Поляки все друг друга панами да паннами называют, обращение у них такое, – хмыкнул дядька Йосип. – А уж какая пани сама пани, а какая пани служит пани – то, поди, разбери! Особливо ежели на болоте.

– Отставить разговорчики! – негромко проворчал за спиной товарищ дядя Петя.

Плечи идущей впереди Панянки дрогнули – похоже, она смеялась. Вот же ж… противная девка, а если те, к кому они идут, все такие… может, напрасно товарищ комиссар с ними договаривается? Тихоня невольно глянул через плечо, словно забоялся, что комиссар узнает его мысли. Одним нарядом по лагерю он тогда не отделается, чтоб знал, что решение тут принимает командование, а не рядовой боец.

А когда снова поглядел вперёд, Панянка уже отступила в сторону, пропуская их мимо себя. Тихоне потребовалось несколько бесконечно долгих мгновений, чтобы понять: они дошли! Дорожка закончилась! Нечеловеческим усилием удержавшись, чтобы не помчаться вперёд, сшибая Стрижа, он спрыгнул с гати на твёрдую… ну почти твёрдую землю. Панянка с помощью Йосипа ослабила верёвку, обёрнутую вокруг пня, и гать снова медленно ушла под воду. Пучок гнилой травы прикрыл верёвку.

– Почти дошли, – подтвердила Панянка и, шагнув меж деревьев… пропала из виду.

Тихоня ринулся за ней – если там засада, он успеет предупредить… и замер, глядя… на простирающееся перед ним озеро.

Лес выходил прямо к водной глади. От воды их отделял лишь пологий травяной склон. Озеро застыло в неподвижности, точно бледно-голубое зеркало в зелёной оправе – ни морщинки, ни ряби. Лишь белые облака медленно плывут, отражаясь в абсолютно прозрачной, просматривающейся до золотистого песчаного дна воде, да отражения облаков серебристыми нитями пронизывают стаи блестящих рыб.

– Петро! Тягни!

– Та тягну ж, хиба ні? – Рыбацкая артель, перекликаясь, волокла к берегу полные бьющейся рыбы сети – неподалеку, за изгибом озёрного берега, виднелось село, над крышами курчавился дым. На выступающем в озеро мысу стоял дом – словно игрушечный замок. Похожие на миниатюрные крепостные башни мезонины отражались в зеркальной воде.

– Красота какая… Прям как в кино! – выдохнул Тихоня.

– То так. В «Барбаре Радзивилл»! Крулева Речи Посполитой! – с явной снисходительностью к необразованному Тихоне пояснила Панянка.