Дикая Софи - Лукас Хартман

— Кто первый? Ты? — сонно спросил Станислав.

— Ладно, — согласился Раймунд. — До полуночи. Потом разбужу тебя. Только не храпи опять так громко.

— Я вообще никогда не храплю, — обиделся Станислав.

Ян знал, что сейчас они, как и каждый вечер, еще станут пить целебный чай, некоторое время будет слышно, как они прихлебывают, а потом все стихнет.

Едва слуги наполнили свои чашки, Ян вскрикнул. Старички вздрогнули и растерянно оглянулись вокруг.

— Там, там! — закричал Ян. — В коридоре кто-то есть… Вор! Грабитель! На помощь! Караул!

— Где? В коридоре? Батюшки-светы!

Раймунд встал с кресла, но замер как вкопанный и толкнул Станислава:

— Ступай, посмотри. Надо поднять стражу.

— Ты ступай, — ответил Станислав сдавленным голосом. — Или пойдем вместе.

— Скорее! — поторопил их принц. — Я опять что-то слышал! Шорох… и как будто ключи звякнули.

Слуги, ковыляя, вышли в коридор. Ян слышал, как они зовут стражу. Где-то выругался часовой. Суматоха стала расти как снежный ком и наконец докатилась до королевской спальни. Со всех сторон приближались торопливые шаги.

Тут Ян бросился к пузырьку с валерьянкой на ночном столике и вылил его содержимое в чашки Раймунда и Станислава. И хотя он впервые сам тряс пузырек с лекарством, удивительным образом на столик попало лишь несколько капель. Он даже успел закрутить крышку и поставить пустой пузырек на место, прежде чем в комнату ввалились солдаты. За ними вошли Раймунд и Станислав, рядомходящие и король в ночной рубашке, с растрепанными волосами.

Все столпились у постели принца.

— Что произошло? — спросил Фердинанд, испуганно глядя на Яна. — С тобой все в порядке, сынок?

— Да, папа.

— Ваше величество, — сказал Раймунд, — ложная тревога.

— Я просто устал и хочу спать, — добавил Ян.

Король помедлил, обводя взглядом голые стены, занавешенные окна и дверь, отыскивая возможную опасность. Вероятно, то, что он увидел, успокоило его.

— Все чисто, — наконец сказал Фердинанд. — Отбой. Спокойной ночи, сынок.

— Спокойной ночи, папа.

Ян украдкой вздохнул с облегчением.

— Всех на уши поставили, — пробормотал Раймунд, снова усевшись в свое кресло, как и Станислав. — И ведь совершенно на пустом месте.

Он отпил глоток чаю, Станислав последовал его примеру.

Раймунд покашлял и поежился:

— Холоду напустили. Не люблю я этого.

— Что-то чай сегодня горьковат, — заметил Станислав.

Но по старой привычке оба допили чашки до дна. Станислав зевнул и через несколько минут уснул. Его мерное глубокое дыхание постепенно перешло в привычный храп. Раймунд пытался бороться со сном, но валерьянка все же одолела его, и вскоре слуги захрапели на два голоса.

Ян напряженно прислушивался к этому дуэту. «Эй вы, — сказал он тихо и повторил уже в полный голос: — Эй вы!» Ни один не шелохнулся.

Ян в голубой шелковой пижаме осторожно встал с постели. Подождал, пока перестанет кружиться голова, и тихонько вышел из комнаты. В коридоре было темно, лишь слабо светились квадраты окон, и черно-белую плитку пола можно было отличить от однотонных стен. Ян прислушался. Людей в замке было не слышно. Зато он впервые уловил новые, загадочные звуки: то шорох и шелест, то поскрипывание. Босые ноги мальчика мерзли на холодной плитке, и все-таки было приятно чувствовать легкие неровности и бороздки на камне. Ян думал, что знает дорогу, но в темноте все казалось незнакомым, он то и дело на что-нибудь натыкался. Шаг за шагом он добрался на ощупь до вестибюля и ворот во внутренний двор. Ян попытался отодвинуть засов на двери, но тот оказался слишком тяжел для него: только чуть сдвинулся и застрял. Неужели ему придется отказаться от своего плана теперь, когда он у самой цели? Ну уж нет! Справа от ворот виднелось маленькое окошко, но открыть его не получилось бы — створка была приколочена гвоздями, как и на всех остальных окнах в замке. Надо выбраться здесь, решил Ян. Из книжек он знал, что стекло хрупкое, а осколками можно порезаться. Он придвинул к окну стул, на котором днем сидел часовой. Нашел в углу узловатую палку и забрался с нею на стул. Размахнулся и разбил окошко вдребезги. Звон стекла разнесся эхом, как пушечный выстрел. Принц испугался, что обитатели замка проснутся. Но воцарилась прежняя тишина. Ян выдавил концом палки оставшиеся в раме осколки и, несмотря на волнение, почувствовал свежий ночной воздух. Мальчик пролез через окошко, но все-таки порвал рукав пижамы. Теперь он стоял на подоконнике, пригнувшись и крепко держась за раму. В нескольких шагах от него высился дуб. Лунный свет играл в его кроне, листья и ветки то блестели, то исчезали в тени. Ян медлил. Брусчатка внизу была усыпана мерцающими осколками. Спрыгнуть? Он еще никогда не прыгал с высоты. Затаив дыхание, он отпустил раму и оттолкнулся от подоконника. Ян приземлился на обе ноги, вскрикнув от удивления. Колени у него подкосились, он завалился назад и оперся на руку. Конечно, он порезался осколком. Поначалу принц ничего не понял, только сильно испугался. Но испуг быстро прошел, и Ян почувствовал боль — глухо пульсирующую в ступнях и обжигающую ладонь. Из пореза хлынула кровь, в лунном свете она казалась почти черной. Принц изумленно смотрел, как из его руки льется какая-то жидкость. Это было так странно, что он почти забыл о боли. Ян лизнул кровь, она оказалась теплой и соленой. Вскоре кровотечение ослабело, а потом и вовсе остановилось — в точности так, как писали в книжках. Боль тоже утихла.

Ян подошел к дубу, осторожно обойдя колодец. Он вдыхал незнакомые ароматы, сладкие и дурманящие. Наверное, неподалеку цвели цветы и кустарники, и Яну так хотелось увидеть их днем. Дуб манил его к себе. Мальчик приложил невредимую ладонь к коре и почувствовал, какая она жесткая. У его ног корни толщиной с руку походили на блестящих змей, заползающих под землю. Над головой раскинулась широкая крона.

— Я хочу провести эту ночь с тобой, милый Дуб, — сказал Ян.

— Я всю жизнь защищал маленьких принцев, — прошелестел Дуб. — Давай-ка, устраивайся поудобнее.

— Где же? — спросил Ян. — У тебя наверху?

— Да. Забирайся на меня. Я тебе покажу, где сесть.

— Я не умею лазить по деревьям, милый Дуб. Никогда этого не делал.

— Это нетрудно. Я тебе помогу. Смотри.

Дуб наклонил большую ветку к голове мальчика, так что ему оставалось лишь ухватиться за нее.

— Подтягивайся вверх, — сказал Дуб.

Не успев понять, как это произошло, Ян очутился верхом на