Дикая Софи - Лукас Хартман

— Осмотрись, — сказал Дуб, — вот отсюда хороший вид.

Принц оказался на развилине, где от ствола отходила толстая ветка, так что там можно было удобно усесться. Он прислонился спиной к стволу и свесил ноги.

Перед ним открылся широкий пейзаж, освещенный луной. Внизу, под горой замка, были рассыпаны темные силуэты домов. Только в двух из них еще горел свет.

— Тебе нравится? — спросил Дуб.

— Вот бы мне убежать туда, — ответил Ян, — и бежать все дальше, до самого края земли.

— И что тогда?

— Тогда я был бы счастлив.

— У меня здесь корни, мне с тобой не уйти.

— А я бы взял с собой горсть твоих желудей и посадил бы их на краю земли.

— Откуда ты только знаешь, что можно так сделать?

— Читал в книгах.

Луну закрыли облака. Яну стало зябко. Тогда Дуб склонил несколько ветвей с пышной листвой и укрыл его.

— Так сладко пахнет чем-то, — заметил Ян.

— Это моя подружка, сирень, она цветет рядом с кухней.

— Да, — сказал принц, — есть такая, сирень. А еще жасмин. И лилии. Эти названия мне больше всех нравятся.

— Сам-то я слишком стар, цвету теперь раз в четыре года.

Некоторое время они молчали. Собаки, лаявшие во дворах, тоже умолкли. Зато во рву вокруг замка сонно покрякивала утка. Тихо шурша крыльями, мимо пролетела ночная птица.

Ян потер глаза и зевнул.

— Я устал, милый Дуб.

— Тогда спи.

— Что, прямо здесь?

— Конечно. Я тебя не уроню.

Ян закрыл глаза. Вокруг шелестели листья, его мягко касались ветви. Спину его поддерживал мощный ствол, а над головой у него простиралось небо, выше и шире любой крыши.

Ян проснулся от щекотки: веточка гладила его по лицу. Принцу понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он. Испугавшись, он вцепился в сук, на котором сидел, и в тот же момент почувствовал, как затекли его мышцы. Через проем в кроне принцу по-прежнему были видны окрестности. Горизонт посветлел. Луна стала бледнеть. Над лугами поднялись облачка тумана. Вокруг начали щебетать птицы.

— Как только взойдет солнце, — сказал Дуб, — я онемею. Разговаривать я могу только по ночам.

— Что мне делать, когда ты молчишь? — спросил принц.

— Делай что хочешь. Делай что можешь.

— Откуда же мне это знать, если мне никто об этом не говорит?

В это мгновение из-за алеющих облаков показалось солнце, и его сияние осветило луга и поля, отразилось в реке.

Ветви, укрывавшие Яна, расступились. Внятный шелест Дуба у него в ушах затих. Босые ноги окоченели и ничего не чувствовали. Принц сидел и ждал, пока его согреет солнце. Он слышал, как просыпается замок. В конюшне храпели и ржали лошади; что-то проворчал спросонья конюх; из кухни донесся звон котелков и тарелок. Что же теперь делать? Спуститься с дерева и незаметно проскользнуть в свою кровать? Ян посмотрел вниз, и у него закружилась голова. Он попытался дотянуться ногой до какой-нибудь ветки пониже. От страха упасть его тело стало слабым и неуклюжим.

— Почему ты мне не помогаешь? — спросил принц и сердито подергал ветку.

Но Дуб молчал.

«Неужели придется звать на помощь? — подумал Ян. — Тогда они меня спустят, и папа навсегда запретит мне видеться с моим Дубом. Запрут опять в комнате и уже никогда не выпустят. Нет уж, останусь здесь. Когда стемнеет, Дуб мне поможет. Или вдруг сам что-нибудь придумаю».

К тому времени у Яна заболела спина; он все еще мерз, хотя уже чувствовал на лице солнечные лучи. Мальчику хотелось пить, и он слизнул росу с нескольких листьев. Вкус был приятный, совсем не такой, как у той воды, что он пил обычно.

Глава 6, в которой Станислав и Раймунд не знают, что делать, а Изабелла хочет уйти от мужа

«Тут что-то не так, — подумал Раймунд, проснувшись в своем кресле. — Как вышло, что мы оба спали, вместо того… А принц? Принц-то где?» Он протер глаза и уставился на кровать Яна. Одеяла были небрежно откинуты и лежали рыхлой кучей.

— Эй, Ян, — сказал Раймунд, — вылезай. Напугать нас решил, да? — Он встал на затекших ногах и ощупал одеяла. — Ян, ты где спрятался?

Раймунд, кряхтя, опустился на колени и заглянул под кровать. Но и там Яна не было.

— Ну хватит. Сейчас же выходи!

В ответ тишина. Раймунд подковылял к Станиславу и растормошил его.

— Принц! Принц пропал! Господи, помоги мне, надо что-то делать.

— Поднять солдат, доложить… — залепетал и осекся Станислав.

— Иди, сам скажи ему.

— Нет, ты иди.

Они вытолкали друг друга в коридор и стали суматошно метаться из стороны в сторону.

— Что здесь происходит? — внезапно окликнул их король, вышедший в красном халате из своей спальни.

Раймунд и Станислав замерли.

— Ваше… ве…личество, — только и смог вымолвить Станислав.

— Принц… принц… — И глаза Раймунда наполнились слезами.

— Что с ним? Заболел?

— Он… он исчез, — произнес Станислав.

Король чуть не задохнулся от ужаса и гнева.

— Вы за это поплатитесь, — процедил он. — В темницу вас упеку!

Он ворвался в комнату сына, ощупал пустую постель, приподнял кровать и снова грохнул ее на пол. Тут в коридоре показалась и королева с заколотыми волосами.

— Это что за шум? — спросила она укоризненно.

Но, увидев лица слуг, бледные как полотно, она поспешила вслед за мужем в комнату Яна. Слышен был их разговор на повышенных тонах; затем они вышли.

— Боевая тревога, — объявил король. — Общий сбор в тронном зале. Опоздавшие будут наказаны.

Солдат десять раз ударил в гонг у главных ворот, и все, у кого есть ноги, поспешили в тронный зал. Последним явился, завязывая пояс, придворный врач.

— Принц, мой любимый сын, исчез… — тяжело дыша, объявил король. — Мы опасаемся самого худшего… Да, нельзя исключать и преступный умысел…

— Ваше величество, — подала голос кухарка Мари, — может, он просто убежал. Дети иногда убегают из дома, ищут приключений, ну да, или если натворили чего и боятся получить за это.

— Исключено! — отрезал король. — Принц просто так не убежит! Никогда! У него для этого нет никаких причин.

Он высморкался в платок и продолжил, возвысив голос:

— Обыскать весь замок сверху донизу! Командовать будет капитан Родерик.

Прошел час. Наконец выяснилось, что окно рядом с воротами во внутренний двор разбито. Обнаружили осколки стекла внутри и снаружи. Придворный врач подтвердил, что темные пятна на булыжнике — капли крови.

— О, Боже! — Фердинанд в отчаянии шлепнул себя по лбу. — Вот и доказательство: моего