Мандариновая пора - Дарья Доцук

Пять дней в неделю Паша послушно ходил в школу, а по вечерам говорил родителям, что всё нормально и показывал дневник с четвёрками и пятёрками. Мама верила, что в семье воцарилась долгожданная идиллия. Папа давал понять, что иначе и быть не может: сын должен учиться, и, конечно же, на пятёрки. На все остальные оценки папа хмурился и недовольно шевелил усами.

На самом деле всё было по-другому. Разве что пятёрки настоящие, а всё прочее нормальным никак не назовёшь, и Паша предпочитал о школе не распространяться.

Каждое утро, начищая зубы положенные три минуты, Паша мысленно давал себе установку: «Я заблудился в джунглях. Задача – не попасться диким зверям». Или: «Я – герой фильма „Восстание планеты обезьян“. Разумные приматы захватили мир, и мне нужно пережить этот день, пока учёные не найдут способ вернуть всё назад».

Это помогало. Паша будто загружал себя в иную реальность. В игру. Ему даже удалось убедить себя, что всё это временно и когда-нибудь он перейдёт на новый уровень, а то и победит в игре. Он верил, что рано или поздно всё это закончится.

Да, Паша был обычным игроком: законы школьной жизни придумали невидимые разработчики, и он вынужден им подчиняться. Хорошо, для него нашёлся напарник – Слава, который и растолковал все эти неписаные правила и подробно объяснил, кто за кого играет. Так вот, Паша был сам по себе. Ни в одну команду его не взяли. Впрочем, он бы и сам не захотел.

Класс делился на слабых и сильных. Слабые могли прислуживать сильным или податься в изгои. Одно утешало: система чёткая и понятная. Паша без колебаний выбрал изгоев. Они хотя бы независимые, и им не нужно притворно хохотать над шуточками Ромашкина, восхищаться нелепыми нарядами Зары или готовить по два доклада – за себя и за «товарища».

Со временем Паша выработал идеальный защитный механизм. Получше мантии-невидимки. Его щитом стали книги. Почему-то, когда он читал какой-нибудь роман, никто его не трогал и не замечал. Эта схема была даже лучше Алёниного молчания. Так что Алёна, насмотревшись на Пашу, всё чаще коротала «окна» и перемены за учебниками, а потом переключилась и на художественную литературу. И порой сама заговаривала с Пашей о понравившихся книгах.

Больше всего Пашу раздражало, что ничего в школе не поддавалось контролю. Оценки по всем предметам в основном зависели от поведения ученика и точного цитирования учебника.

Паше пришлось избавиться от такой вещи, как собственное мнение. Произошло это однажды на литературе, когда учительница сказала с иронией:

– Ваше мнение, Грушин, я нахожу довольно интересным, но всё-таки сперва хотелось бы услышать из ваших уст мнение Виссариона Григорьевича нашего, Белинского.

Паше казалось, что в тот момент дух покойного критика выныривает из потустороннего мира и, строго скрестив руки, парит под потолком возле портрета Пушкина. Приходилось отвечать, а не то с призраками шутки плохи.

Столовая была отдельной пыткой. Есть и читать одновременно было неудобно, поэтому Паша становился лёгкой добычей для Ромашкина и его свиты. Как и большинство злодеев, Ромашкин становился особенно беспощадным на голодный желудок. Он успешно метал ядовитые стрелы, а Пашу назначил своей излюбленной мишенью.

– Зачем тебе школа, а Грушкин? На вьетнамский рынок и без аттестата берут!

– Ты узнавал? – принимал вызов Паша.

– Конечно! Я о твоей карьере ещё как пекусь!

В джунглях надо жить по законам джунглей. Даже если эти джунгли по неведомой причине разрослись в общеобразовательной школе.

Несколько дней щитом Паше служила научно-фантастическая книжка Курта Воннегута «Галапагосы» – про горстку последних людей на Земле. Они застряли на одном из Галапагосских островов, и через миллион лет их потомки забыли, что они люди, и превратились в зверей. Обзавелись клыкастой пастью и плавниками, чтобы ловить рыбу и выживать в новой среде. У них не осталось выбора. Когда кругом звери, волей-неволей станешь одним из них. А иначе – естественный отбор!

Возможно, Воннегут хотел сказать что-то другое, Паша не был уверен, что правильно уловил его мысль, – к сожалению, Белинский умер задолго до рождения Воннегута и не имел возможности прокомментировать эту книгу.

Но Паша не мог позволить себе сдаться. Должен быть какой-то способ, чтобы избежать «озверения». Нужно просто хорошенько поискать.