Загадка домашнего привидения - Анна Устинова

Он почти тут же вернулся с огромным флаконом духов.

— Вот, Машка, твои любимые «Кензо».

— Тимофей! — радостно улыбнулась Моя Длина.

— Таиландский главный святой все равно круче всяких «Кензо», — тут же сказал Марат Ахметов. — И стоит дороже.

— Это еще неизвестно, — возразил Тимофей.

— Слушай, — потянулся к нему через стол Марат. — Что-то ты мне не нравишься.

— Ты мне тоже не очень, — вынужден был признаться потомок купца первой гильдии.

— Тогда пошли выйдем, — предложил

Марат.

— Не собираюсь я никуда выходить, — уперся Тимофей. — Я, между прочим, к Машке на день рождения пришел.

— Вы что, крутые или бегать научились? — крикнула Моя Длина. — Я вас не для того звала.

— Тогда пусть не трогает наших, — потребовал Марат.

— Я и не трогаю.

— А что ж тогда говорил, что преступников ловить ничего не стоит? — напомнил Ахметов.

— По сравнению с тем, что у нас дома творится, действительно ничего не стоит, — подтвердил гость.

— А что у вам творится? — заинтересовался Олег.

— Даже не знаю, как и назвать, — медленно произнес Тимофей. — В общем, есть странности.

— Какие? — уставился на него Женька.

— Не знаю, — пожал плечами Тимофей.

— Что же тогда говоришь? — засмеялся Марат Ахметов.

— Где у тебя странности? — наседал Женька на гостя Моей Длины.

— В доме, — продолжал Тимофей. — У нас особняк на Сретенке. Вернее, не на самой Сретенке, а в Даевом переулке.

— Да, да! — встряла Моя Длина. — У них целый дом. Отец Тимофея жутко богатый.

— У нас не просто дом, — уточнил Тимофей. — Это семейное гнездо, которое построил мой прапрадедушка…

— Купец первой гильдии, — вырвалось у Кати.

— Именно, — не ощутил иронии Тимофей. — После революции дом отобрали. И сделали там коммуналки. А недавно всех прежних жильцов расселили в новые районы. Тогда мой отец дом выкупил.

— Это так круто жить в собственном доме! — с большим уважением проговорила Моя Длина.

— Особенно, когда гнездо предков, — еще раз подчеркнул Тимофей.

— На, закуси, — изловчившись, засунул в рот Тимофею бутерброд с черной икрой Ахметов.

Тимофей вынужден был умолкнуть.

— Марат, не смей, — нахмурилась Моя Длина.

— А чего я такого сделал? — с хохотом отозвался Ахметов. — Вижу, он ест как-то мало. Вот и решил подкормить человека.

— Чай подавать не пора? — заглянула в гостиную Антонина Васильевна.

— Пора! — выкрикнул Женька. — А то существенное уже не лезет.

— Между прочим, ты тут не хозяин, — напомнила Катя.

— Какая разница, — отмахнулся Женька. — Мне уже сладкого хочется.

— А я еще тарталеток хочу, — спешно запихнул в рот сразу четыре тарталетки с гусиным паштетом Лешка Пашков.

— Кушай, кушай, Лешенька, — ласково посмотрела на него Антонина Васильевна. — Я тебе, если хочешь, еще с собой дам.

— И пирожков с капустой, пожалуйста, — согласился Пашков.

— Говорю ведь, совсем ребенок, — высокомерно заметила Моя Длина.

Пашков вспыхнул, но промолчал. У него теперь вся надежда была на сигнализацию.

«Вот выйдем из-за стола, испытаем, тогда Машка поймет, какой я ребенок», — подумал Лешка и, сам того не замечая, запихнул в рот еще три тарталетки.

Антонина Васильевна сновала из гостиной в кухню, унося со стола остатки салатов, фаршированной рыбы и других закусок. Наконец, она внесла чашки, а за ними — неимоверных размеров торт с шоколадом, сбитыми сливками и вишнями, на котором огромными шоколадными буквами значилось: «С пятнадцатилетием, Маша!»

— В итальянском ресторане делали на заказ, — немедленно прокомментировала появление торта Моя Длина.

— А у меня день рождения летом, — совершенно некстати объявил Тимофей. — Празднуем всегда на даче. В этом году мой предок фейерверк заказал в виде разноцветных букв, из которых складывалось сперва «Тимофей», потом год рождения, а потом сколько лет исполнилось.

— Улет, — прошептала невзрачная гостья и вновь затихла. Кажется, это было ее первое выступление за весь вечер.

— А то, что ты праправнук купца первой гильдии, фейерверк отразил? — полюбопытствовала Катя.

— Нет, — покачал головой Тимофей.

— Это вы зря, — мстительно ухмыльнулся Пашков, который видел в ярко одетом госте соперника.

— В общем-то, конечно, недосмотр, — не ощутил издевки тот. — Ничего. Я отцу скажу. В следующий день рождения предусмотрит и прапрадеда.

Катя и Таня украдкой фыркнули. Олег показал им кулак. Глядя на Тимофея, он и сам едва удерживался от смеха.

Антонина Васильевна подала чай.

— Слушайте, а куда Темка пропал? — спохватилась Катя.

— Да он же это… пошел руки мыть, — усмехнулся Марат.

— Что-то он долго, — вскочил со стула Женька. — Пойду проверю.

Минуту спустя он вернулся и, размахивая руками, выкрикнул:

— У Темки не получается! Остальные грохнули.

— Ничего смешного, — продолжал Женька. — У него выйти не получается.

— Откуда? — осведомилась Моя Длина.

— Из туалета, — объяснил Женька. — Темка дверь не может открыть.

— Там же автоматически открывается и закрывается, — сказала Моя Длина.

— А у Темки не открывается, — упорствовал Женька.

— Не может такого быть, — возразила Школьникова. — Как только к двери подходишь, сенсорное устройство само открывает.

— А Темка сказал, что уже полчаса возле двери толчется, — пожал плечами Женька.

— Сейчас поможем, — устремился в коридор Пашков. — Меня любая техника слушается.

Остальные тоже поспешили на выручку. Дверь в туалет оказалась закрытой. С той стороны жалобно скребся Темыч.

— Ты как там? — заботливым тоном проговорил Пашков.

— Смотря с чем сравнивать, — уныло отозвался Темыч. — Не скажу, чтобы очень весело, но вообще терпеть можно.

— Чего же терпеть, когда весь туалет в твоем распоряжении! — заржал Марат — Ахметов.

— Неостроумно, — ответили с той стороны.

— Не горюй. Сейчас выпустим, — заверил Лешка. — Перед Пашковым любые технические трудности отступают.

— В таком случае, мне бы лично хотелось, чтобы они поскорей отступили, — сварливо изрек Темыч.

Тут к месту происшествия подоспела Антонина Васильевна.