КИМКА & компания - Наталья Евдокимова

Мы ей говорим:

– Вы тут не грустите. Вот, мы лучше вам фикус подарим, он будет вам в каком-то роде сын. Только вы его не отпочковывайте, он этого не любит.

– Здорово, – говорит тётенька. – Давайте.

Набежало репортёров, все кричат: «Усыновлён фикус!» – и всё время на нас камеры наводят.

У тётеньки сразу телефон зазвонил, и в телефон кричат:

– Там дети! Наши дети! По телевизору! Кимка, Демид и соседка Астя! Дайте нам с ними поговорить! Наведите на них ещё камеру!

– Нот андэстуд, – говорит тётенька и трубку положила, и все тут же камеры повыключали.

А мы молчим и друг на друга смотрим. Астя кроссовком землю ковыряет, Демид голову в плечи вжал, и мне как-то не по себе.

– Это хорошо, – говорю я. – Теперь в случае чего мы знаем, как с ними связаться. Давайте уже дальше пойдём, а то на этом острове ни лампочек не повзрывать, ни качели не повыкатывать – ничего на этом острове сделать нельзя.

Мы тогда на корабль к этой женщине, которая наш фикус усыновила, пробрались незаметно, в трюме сидим и печенье из мешка пожёвываем. Рядом с нами мыши сидят и тоже печенье жуют. И вздыхают потихоньку – грустно так, жалостно.

Я говорю:

– Хорошая компания у нас подобралась, никто мышей не боится.

А Астя говорит (у неё на каждом плече по мыши сидит):

– Ага, нормальная.

Мыши говорят:

– Это хорошо, что вы заговорили, а то мы думали, что вы от страха молчите.

А Астя говорит:

– Это вам ещё повезло, что мы не испугались. А то вы бы тоже испугались, если бы мы испугались.

Выгрузились мы в каком-то мегаполисе, а Демид говорит:

– Я вообще-то на необитаемый остров всё-таки хотел, а вы меня в мегаполисе выгрузили.

В это время мимо него машины едут, велосипедисты проносятся, в небе вертолёты гудят, музыка откуда-то играет и люди ходят такие деловитые.

И мы с Астей говорим:

– А?! Чего ты сказал?

– На необитаемый остров! – кричит Демид. – Чтобы никого вокруг!

– А как же мы? – обиделись мы с Астей.

– Вы будьте, – разрешил Демид.

Мы тогда пошли в центр города, а там у них как раз парк. Мы ров вокруг парка прокопали, водой наполнили и крокодилов в него напустили, и получился остров, на котором никто, кроме нас, не обитал. По вечерам мы собирались на берегу острова. Смотрели на материк, на людей на материке, на крокодилов во рву, на ров с крокодилами и чувствовали себя единственными людьми на планете.

– Одиноко как, – весело говорит Астя.

– Как печально, – радуется Демид.

– Но это наш остров, – говорю я.

Это я тем говорю, кто со стороны материка пытается в ров ногу сунуть.

Астя говорит:

– Мне что-то надоело заборы строить. Смотрите, какой у нас хороший и ровный ров получился. Давайте лучше рвы копать.

И мы накопали столько подземных ходов на нашем острове, что иногда заходили в один подземный ход, а в другой выходили. А один раз смотрим – к нам с материка какая-то мама ребёнка прямо в туннель забрасывает и уходит. А вечером приходит и говорит:

– Отдайте мне его обратно, он наигрался уже.

Мы ребёнка из туннеля выудили, плечами пожали и на материк перекинули. А на следующее утро уже две мамы забросили к нам своих детей, потом четыре, и так дальше в геометрической прогрессии. Геометрическая прогрессия – это когда в конце концов на всех детей не хватает зерна. Но нам зерна хватало, потому что мамы к нам ещё и еду в случайном порядке начали забрасывать, чтобы случайно выбравшиеся из подземелья дети могли перекусить.

– Что-то мне всё это напоминает, – говорю я.

– Кажется мне, мы в таком месте уже когда-то воспитывались, – говорит Астя.

Мы, раз так получилось, настроили разных горок, качелей, лесенок, чтобы случайно выбравшиеся из подземелья дети не только могли перекусить, но ещё и на солнце смотрели и прочие небесные светила.

Нам родители тогда ещё деньги стали на остров бросать, а мы их обратно выбрасывали. Но нам их снова перебрасывали. Тогда мы сделали ящик «для всяких нуждающихся» и туда деньги складывали. А потом стали приходить нуждающиеся, и мы деньги им отдавали.

– Всё! – говорит Астя. – Сплошная беготня, никакой жизни. У меня так сердце разорвётся от всего этого детского сада.

А её в это время два ребёнка в разные стороны тянут.

А я говорю:

– Хватит вам Астю пополам рвать, она нам целая нужна.

Тут мимо нас два ребёнка верхом на крокодилах проезжают, и Астя говорит:

– Прорвали оборону. Пора нам нормально обустраиваться, среди людей и прочей живности. Хорошо, что у нас вещей с собой нет, значит, нам и собираться не надо, пойдёмте просто так.

А к нам маленький мальчик подбегает и говорит:

– Астя-Кимка-Демид, возьмите меня с собой. Я не здешний, я за вами ещё с первого острова увязался, но хорошо прятался.

– Хорошо прятался, – подтверждает Астя.

– Вон и Астя подтверждает, – говорит мальчик.

А я спрашиваю, как зовут его, а он говорит:

– Не помню, давно это было, зовите меня как хотите, только возьмите с собой.

И мы говорим:

– Берём, берём, куда тебя денешь.

А Астя добавляет:

– Называться будешь смешно – Захаром.

– Ха-ха! – смеётся Захар. – Смешно.

А я говорю:

– Пойдёмте уже дом искать.

Мы пошли искать дом и у всех встречных спрашиваем, где тут поселиться можно. А у нас интересуются:

– Вам какой дом? С крышей или без? Трёхэтажный или трёхсотэтажный? Недавно покрашенный, или чтобы стены с царапинами?

Мы говорим:

– Обычный нам, нормальный дом белого цвета, где люди живут.

А нам показывают:

– А, так вам прямо и налево.

Ну и домик это оказался! Окон больше, чем нас, если нас умножить на тысячу, этажей много, людей вокруг не видно, а цвета белого. Мы выбрали подходящую комнату, но потолки там были такие высокие, что, даже забравшись друг на дружку, мы не могли до них достать. В доме было всё что угодно, и даже бесплатная столовая. По утрам какие-то люди здоровались с нами за руку, а по вечерам махали нам рукой. И мы им махали, нам несложно.