Последние Врата - Мартин Райтер

Король,Реберик Восьмой работал. Каждый день с одиннадцати утра до трех часов дня он обязан был сидеть в обитом красным бархатом кабинете и трудиться на благо страны. Так делали его отец, его дед и прадеды. Но так как главную работу в деле управления государством всегда вели казначеи, министры и, частично, церемониймейстеры, заняться королю было нечем. Что делать с великанами, король Реберик не знал. Вот почему он скучал, подперев рукой голову и раскачивая на высоком стуле короткими ножками. Перед королем лежали несколько писем, доклады от министров, бухгалтерские книги гнома Эргрика и баночка с чернилами, из которой торчало гусиное перо.

В письмах ни о чем важном не говорилось, доклады министров были один безрадостней другого, а цифры вызывали у короля мигрень. Король всецело доверял своему казначею и выискивать ошибки в учетных книгах находил ужасно глупым занятием. Куда достойней короля объявить войну, например, Ливантии. Но война — дело хлопотное и рискованное. Можно потерять не только трон, но и голову. Король Реберик войну не любил, а для праздника сейчас не было ни времени, ни средств, ни повода.

— Ваше величество, прибыл герцог Вильгельм Храбрый и просит аудиенции, — доложил королевский церемониймейстер Христианиус, заглянув в дверь королевского кабинета после осторожного стука.

— Что вы говорите? — оживился король. — Замечательное известие! Быть может, он подскажет нам выход и развеет скуку. Погодите, я приготовлюсь к встрече.

Реберик Восьмой соскочил с кресла и засеменил к окну. Он уставился на великана, с обиженным видом разглядывавшего пятерых коров, скрестил руки на груди и придал своему лицу глубокомысленное выражение.

— Можете звать герцога, — сказал он, не оборачиваясь.

Двери в кабинет распахнулись, и герцог Вильгельм быстрым шагом направился к королю.

— Ваше величество, — сказал он, — да продлятся годы вашего правления и славы! Дела безотлагательной важности вынудили меня просить у вас внеочередной аудиенции.

Герцог был на три головы выше короля и, чтобы скрыть этот недостаток, стоял, низко наклонясь.

— Да, дорогой Вильгельм, — усталым голосом произнес король. Времена настали мерзкие. Столько работы, что даже не хватает отведенных на нее четырех часов. Не поверите, но я подумываю о том, чтоб сократить обязательные утренние богослужения.

— Мне ли не понимать вас, ваше величество, — вздохнул герцог, сделал паузу и продолжил: — Должен признаться, что я принес плохие известия.

— Разве может быть что-то хуже великанов? — король повернулся к гостю.

— Как вам наверняка уже доложили, на Севере объявился некто, именующий себя Убийцей Хоркунда.

— Да, конечно, мне многое известно о нем, — ответил Реберик Восьмой, морща лоб: он напрочь забыл, кто такой этот Убийца Хоркунда.

— Я возьму на себя смелость напомнить, что он один из королей Севера. Более того, он очень могущественный правитель.

— Север всегда славился доблестными воинами и мудрыми королями, — кивнул Реберик Восьмой. — Вы думаете, нам стоит заключить с ним союз?

— Увы, о союзе речь не идет. Вчера я получил от него послание. Такие послания, как я подозреваю, получили все герцоги Берилингии.

На лице короля проскользнуло удивление, но он быстро справился с ним и сказал:

— У нас четыре герцога: Альбрехт Четвертый Праведник, Иоанн Ротшвайнский Слепой, Эрнст Лармберг- ский Лысый и вы. Следовательно, писем тоже четыре.

— Вы, как всегда, правы, ваше величество, — согласился с замечанием короля Вильгельм Храбрый. — Четыре. И в этих письмах, как вам уже известно, речь идет о предательстве. Герцогам Берилингии предложили неописуемой наглости договор. От нас требуют отказаться от вассальной зависимости от вас и принять покровительство этого самого Убийцы Хоркунда.

— О боги! — король Реберик всплеснул ладошками. — Этот Убийца Хоркунда переходит все дозволенные границы! Что вы ему ответили?

— Я ответил ему, что скорее умру, чем предам своего короля, скромно сказал герцог.

— Как это благородно с вашей стороны! — с видимым облегчением воскликнул Реберик Восьмой.

— Не стоит благодарности все-таки мы родственники.

— Ну да, ну да. Великое дело кровные узы. Позволь, я обниму тебя, брат мой. — Король подступил к герцогу и обнял его, прижавшись головой к животу. Через минуту он отступил и, после тяжелого вздоха, спросил: — Вы предлагаете сражаться?