Последние Врата - Мартин Райтер

После сражения на старом кладбище Регенсдорфа в школе только и было разговоров о призраках.

Многих из тех, кто решил ночью разыграть Генриха, украшали синяки и шишки. Все были ужасно злые на Клауса Вайсберга, и, покажись он, ему пришлось бы несладко. Но Клаус Вайсберг исчез, а вместе с ним исчезли еще несколько человек: Марта Кох, Тереза Штольц, три девочки из других классов и Вальтер Кайзер.

За дело взялась полиция, но до сих пор никаких известий о пропавших не появлялось. К концу учебного дня домой заявилась Марта Кох. Она ужасно заикалась, пугалась собственной тени и время от времени принималась безудержно рыдать. Толковых объяснений добиться от нее никто не смог, выяснили только, что Марта просидела почти двое суток в яме, вырытой у церкви строителями, привалив себя досками и землей. Бедняжка то и дело кашляла, и врачи заподозрили у нее воспаление легких. Еще Марта бредила призраками и бормотала, что проклятого Клауса и несчастных девчонок похитили самые настоящие черти. Утащили всех, должно быть, в ад.

«Неужели, размышлял Генрих, узнав об исчезновениях, — скрэбы похитили бедолаг и увели в Малый Мидгард? Но зачем им пленники-люди?.. Хм, а может, пропавшие так припустили от страху, что теперь приближаются к Мюнхену? Клаус вполне на такое способен. Во время битвы колдуна с ведьмами он ныл, что не может сдвинуться с места, а стоило мне отвернуться, задал такого стрекача... Но нет, хоть кто-нибудь из беглецов позвонил бы домой. Бегство отпадает, остается одно — похищение».

Дождавшись перемены, Генрих поспешил к Олафу и поделился своими подозрениями.

— Помнится, ты говорил о рабстве и жертвоприношениях, — нахмурился Олаф. — Если это правда, то пленникам можно только посочувствовать. Быть может, еще не поздно отправиться к ним на выручку в Малый Мидгард?

— Я бы полжизни отдал за такую возможность, но... — Генрих обреченно махнул рукой. — Проклятые скрэбы закрыли последние Врата...

После разговора с другом Генрих решил не ждать окончания уроков, а отправиться к дому графов Ойшенгеров для допроса пленника Эйвинда прямо сейчас.

Когда он углубился в развалины, перед ним, точно из-под земли, выскочили два гнома из «верхней стражи». Одетые в длинные кольчуги, с железными шлемами на головах, вооруженные секирами в руках, выглядели гномы очень воинственно.

— Да хранит вас Один, господин Генрих, — крикнул по-военному бодро один из бородачей. — Желаете допросить пленника? Идемте.

Гном провел Генриха к центру развалин, сдвинул в сторону какой-то камень и крикнул в открывшийся лаз:

— Эй, вы, к вам спускается господин Генрих! — Затем гном повернулся к Генриху и сказал: — Там ступеньки. Будьте осторожней — некоторые из них после взрыва раскрошились.

Генрих поблагодарил гнома кивком головы и полез в графский подвал.

Эйвинд из Норддерфера с несчастным видом сидел у одной из стен. Его руки и ноги сковывала толстая цепь, от веса которой старик неимоверно страдал: его руки лежали безвольно, будто пригвожденные к земле, на лице застыло мученическое выражение.

Кроме Скальда Ярлов, в подвале находилось пятеро гномов-стражников. Они сидели на деревянных лавочках за небольшом столиком. На досках стола лежали игральные кости.

Старик при виде Генриха заметно приободрился:

— Ах, как замечательно, что вы пришли. Только вы один можете за меня заступиться. Только вы один можете прекратить нечеловеческие издевательства над стариком

— Над вами издевались? — удивился Генрих.

— Да, и самым кошмарным образом, — пленник звякнул цепями. — Вы видите, какой груз на меня навесили? Это невыносимо! Вы, добрый господин, умеете разговаривать с этими гномами, они вас слушаются. Будьте добры, объясните им, что я слишком стар, чтоб пытаться сбежать. Глупо держать меня в цепях. Если хотите, я поклянусь, что не сбегу...

— Нет, не хочу, — сказал Генрих. — Цепи — единственное издевательство со стороны гномов?

— А разве этого мало? — искренне удивился старик. — Они еще хотели их мне на шею повесить, но я всего лишь слабый старик, и моя шея едва не переломилась. Только это и спасло меня от новых мук... Вы обязаны прекратить чудовищное насилие над поэтом.

Генрих покосился на гномов. Кузнечных дел мастера забыли об игре в кости и с сосредоточенным видом принялись кто точить топор, кто латать башмаки.

— Я думаю, что в этот раз они не послушают меня, — развел руками Генрих. — Вы пленник, а тем более ваши дружки — зеленые карлики — принесли много бед регенсдорфским древнерожденным. Если хотите, чтобы с вас сняли цепи, нам необходимо рассказать все о дорогах в Малый Мидгард.

— Так ведь вы сами обнаружили последнюю, когда нежданно-негаданно напали на карликов. Ничего нового я не знаю.

Судя по тому, что отвечал старик без прежней заносчивости, ночь, проведенная им в подвале вместе с гномами, не прошла даром.

— Меня интересует, как открыть эту дорогу, — сказал Генрих. — А кроме того, я хочу узнать правду о том, почему Врата между Мидгардами оказались все заперты.

— А вы этого не знаете? — удивился Скальд Ярлов. — Врата держат великаны. Убийца Хоркунда — величайший колдун всех времен — призвал чудовищ из Етунхейма и вынудил их запереть Врата.

Генрих побледнел.

— Вы хотите сказать, что теперь в Малом Мидгарде правят великаны?

— Нет, они просто сидят у Врат. Когда придет время, Убийца Хоркунда призовет их на битву, но пока они никого не трогают. Был, правда, случай, когда один из етунов внезапно взбесился и потоптал нашу армию, изготовившуюся к вторжению.

— Почему же он взбесился?

Старик пожал плечами.

— Это тайна для всех. Когда Убийца Хоркунда открывал Врата, очищая подступы к ним магией, глупого етуна угораздило в дыру заглянуть. Потом что-то произошло, и чудовище, дико взревев, схватилось за глаз. Позабыв про Врата, чернолицый принялся громить все вокруг. Я слышал, что в тот день погиб даже один из герцогов зеленых карликов. А ведь у них герцоги — первые люди, важнее королей.

— А где должно было произойти вторжение? — Генрих подумал о Сундри и его молоте.