Динка - Валентина Осеева

– Не покупай их мне никогда, Лень.

Мрачные мысли одолевали Динку только наедине с собой. При Леньке она была прежней озорной и лукавой девчонкой и, подметив в окружающих ее людях что-нибудь смешное, копировала их, меняя лицо, походку и голос. Глядя на нее, Ленька хохотал от всей души. В эти минуты голод и беспокойство мальчика забывались, но однажды, когда он выдал Динке последний кусок сахару и мрачно глядел, как она пьет, похрустывая им на зубах, все тревоги и горечь, скопившиеся в нем за эти дни, прорвались наружу:

– Не грызи сахар зубами, клади на язык! Ведь доешь скоро, что я тогда дам тебе?

И он начал говорить, что ему давно надо съездить в город, что он день и ночь беспокоится за Степана, что деньги здесь заработать нельзя, а полтинник свой он не тронет, хоть и умирать будет голодной смертью...

Динка испуганно смотрела на его похудевшее лицо, и вынутый изо рта сахар таял в ее руке. Она вспомнила свою тревогу о том, что Ленька голодает, вспомнила, как жадно собирала для него в шапку шарманщика заработанные копейки и как потом все эти дни совершенно не думала, где и что ест Ленька... И в ужасе от того, что она забыла о нем, вскочила и потребовала сама, чтобы Ленька завтра же ехал в город.

– А сегодня, сейчас, пойдем на пристань! – заторопилась она. – Я спою, и мне дадут денежки! Айда! Айда!

– Да погоди ты... куда ты? – пробовал остановить ее Ленька, но девочка уже отставила в сторону свою миску, бросила кусок сахару и спешила к доске.

– Пойдем! Пойдем! Я хорошо буду петь, мне дадут денег!

Ленька, обрадованный ее разрешением ехать завтра в город, весело поспешил за ней.

– Ну, пойдем на пристань! Может, я чего заработаю! А петь ты больше и не думай, слышь, Макака! Еще попадешься кому на глаза или прибьет кто на дачах! Даже и не говори мне об этом! – строго сказал он.

Динка промолчала.

Они вышли на пристань. Дачных пароходов не было, только у причала стоял пароход «Надежда», но и он скоро отошел.

– Погрузился, видать... Я его еще с утра тут видел. Да это пароход дальний, он пассажиров не берет... – задумчиво сказал Ленька, оглядываясь на площадь. – Надо ждать дачного... Пойдем посидим на бревнах около причала, – предложил он подружке.

– Пойдем!

Они спустились к воде, но на бревнах расположились грузчики. Они, видимо, закусывали после работы. Ленька повернул назад.

– Эй, эй, ребятки! – окликнули их вдруг с бревен, и высокий кудрявый парень в тельняшке, улыбаясь, помахал рукой. – Идите сюда!

– Это Вася! – обрадованно сказала Динка. – Помнишь, тот, что нас от хозяина отнимал?

– Ага! – сказал Ленька. – Я его с той поры только один раз видел. Пойдем, что ли?

– Пойдем!

Грузчиков было человек семь. Одни из них сидели на бревнах, другие – прямо на песке. Вася резал большими кусками хлеб и колбасу, раскладывая ее на бумаге. Тут же лежала горка сушеной воблы. Ленька выдернул из своей руки Динкину руку и тихо сказал:

– Не держись за меня при людях... Здравствуйте, – вежливо поздоровался он, подходя к грузчикам.

Динка тоже кивнула головой и несмело улыбнулась.

– Здравствуйте! Здравствуйте! – с любопытством оглядывая их, откликнулись грузчики.

– Садитесь вот, – сказал Вася, – будете обедать с нами!

Динка просияла и быстренько уселась перед разложенными на бумаге яствами. Но Ленька бросил на нее строгий укоризненный взгляд и громко сказал:

– Спасибо. Мы не голодные.

– Чего там – не голодные! Ешьте, коль угощают, – сказал Вася, придвигая к Леньке и Динке хлеб. – Вот колбасу берите, воблу!

– Ешьте, чего тут! Это хлеб честный, рабочий, от него силушки прибавится! – пошутил один грузчик, придвигаясь ближе и накладывая на ломоть хлеба колбасу.

Ленька взял ломоть хлеба, разломил его пополам и половину дал Динке. Потом осторожно потянул за хвост воблу; Динка тоже взяла воблу.

Вася весело подмигнул товарищам:

– Девчушка-то та самая, что в бороду хозяину вцепилась!

Грузчики засмеялись.

– Я ее сразу признал, – сказал один. – Приметная девчонка!

– И как это она тогда, братцы, до бороды добралась! И главное дело: «Робя! Робя!» – а бороды не выпускает! Ну, умора с ей! – захохотал другой, кивая на Динку.

– Да ведь он, каторжная душа, за волосы ее схватил! Я думал, голову оторвет напрочь! – покачал головой Вася и, положив на Динкин хлеб колбасы, с любопытством спросил: – А кого же это ты на помочь звала?

– Да я вас звала... – улыбнулась Динка.

– Ишь ты! Это, значит, мы – робя! – захохотали грузчики.

А Вася спросил:

– Ну а где же теперь живете-то?

– Она с матерью живет, а я на вольной воле, – сказал Ленька.

– Вона как!.. – с удивлением протянул Вася. – Что ж, разве вы не брат с сестрой?

– Нет. Мы просто так, дружим, – солидно ответил Ленька.

– А мы так полагали – сестренка она тебе. Уж больно в защиту рвалась! – сказал один грузчик.

– С отчаянностью защищала! – захохотал другой.

Но Вася задумчиво поглядел на обоих ребят и серьезно спросил:

– Значит, она у матери живет, а ты сам по себе... Да-а... То-то, я вижу, исхудал ты, парень. Одни глаза торчат. На чьих же хлебах находишься теперь?

– Он не любит чужой хлеб, – быстро сказала Динка и, покраснев, подвинула Леньке свой ломтик колбасы.

– Я сам на себя зарабатываю! – гордо сказал Ленька, но худой, изможденный вид его красноречивей слов говорил об этих заработках.

Грузчики переглянулись.

– Во как! – с усмешкой сказал один и потрепал Леньку по плечу. – Амбиции своей, значит, не теряешь?

Ленька смущенно улыбнулся, и ему вдруг захотелось похвалиться перед этими людьми своей независимостью.

– Я в город езжу. Кому что поднесу на базаре – когда пять, а когда и десять копеек дадут. А то еще знакомый студент там у меня есть, вместе чай пьем! – с гордостью сказал он.

– Ну, со студентом только чаи гонять. С ихнего брата помощи мало. Плохо твое дело, Ленька! – серьезно сказал Вася.

– Студенты теперь все больше по тюрьмам сидят. С ними лучше не связываться, – покачал головой староста.

– Кто за народ стоит, тот и в тюрьме сидит, – ответил задетый за живое Ленька.

Грузчики переглянулись.

– Вона как! – усмехнулся Вася. – Складно сказал. И правильно. Студенты – народ товарищеский. Это у нас в артели все вразброд. Кто куда смотрит... Не натерла еще лямка спину, видать...