Динка - Валентина Осеева

Совсем иначе смотрели на это событие взрослые.

– Плохо, плохо будет вам, сестрички, без Лины, – вздыхая, говорил Олег. – Рушится главный столп вашего благополучия.

– Ну мало ли что! Конечно, трудно! Но для нее такой муж, как Малайка, – это счастье! – убежденно говорила Катя. – Как-нибудь справимся... Что делать!

– Конечно, справимся... Все это пустяки... Жить можно по-всякому, хуже, лучше... – грустно улыбаясь, говорила Марина. – Но опустеет дом. И это будет очень тяжело. С Линой так много связано, и так все мы привыкли к ней... – Глаза Марины туманились, но она быстро справлялась с собой и, смеясь, говорила: – Распустилась я в последнее время. Не могу спокойно принять эту разлуку.

– Да какая разлука? Будете жить в одном городе и каждый день видеться! Все это чепуха, Маринка! Давайте лучше подумаем, как нам снарядить нашу невесту. Чтобы все было, как говорят в деревне, «по-богатому»... – улыбнулся Олег.

– Я буду шить Лине приданое, – задумчиво сказала Катя. – Надо купить полотна...

И она начала перечислять, сколько, по ее мнению, надо сшить белья в приданое.

– Так поезжай завтра в город и купи все, что надо, – давая ей деньги, сказал брат. – Заложим жен и детей, а выдадим нашу Лину как полагается! Кстати, роскошный свадебный подарок у меня уже есть! – лукаво усмехаясь, добавил он.

– Уже есть? Какой? – удивились сестры.

Олег откинулся назад и весело расхохотался:

– А сервиз? Забыли? Массивный чайный сервиз с золотом!

– Постой, это не тот, что ты подарил нам с Сашей на свадьбу, а потом, когда ты женился, мы подарили его твоей жене? Не тот? – живо спросила Марина.

– Тот! Тот самый! – окончательно развеселился Олег. – Он уже выдержал две свадьбы, выдержит и третью!

Сестры засмеялись.

– Так неужели он еще сохранился? – спросила Марина.

– Великолепно сохранился! Лежит в кладовке целехонек. А кто же пьет чай из таких дорогих чашек? Это же одно беспокойство! Я охотно подарю его Лине. Она любит всякие безделушки.

– Роскошный подарок! Как это тебе пришло в голову?

– А как это вам с Сашей пришло в голову передарить мне на свадьбу мой же подарок? – хохотал брат.

– Да у нас не было ни копейки денег! И вдруг ты женишься! Мы ведь твою жену не знали тогда... Ну, думаем, надо что-то хорошее дарить, а то еще обидится...

– Так хоть бы меня предупредили! Хорошо, что я сразу понял, в чем дело!

– Ну, довольно смеяться! Значит, у тебя этот трехсвадебный сервиз! А у нас что с Мариной? – озабоченно сказала Катя.

– Я завтра достану еще денег. Вы подарите ей подвенечное платье! Только уж платье ты, Катюшка, сама не шей... Отдайте кому-нибудь! – серьезно посоветовал брат.

На другой день Катя выехала в город, и обе сестры вернулись вместе, нагруженные покупками.

Сунув свой нос в ворох материй, Динка моментально помчалась в кухню и притащила оттуда Лину.

– Иди, иди! – толкая ее, кричала она. – Мама и Катя тебе всего навезли! Приданое шить будут!

– Батюшки! – всплеснула руками Лина, увидев на столе горы полотна. – Неужто и взаправду меня замуж отдаете? – И, припав к плечу Марины, горько запричитала: – Да куда ж я пойду от вас? Как жить буду? Разорвется мое сердце от тоски...

Шитье приданого расстроило Лину. Махнув рукой и надвинув на глаза платок, она ушла к себе и больше не появлялась.

Поздно вечером Марина сама пошла к ней в кухню. До полуночи сидели они вдвоем, вспоминая то далекое счастливое время, когда в первый раз пришла на элеватор Лина в длинном деревенском сарафане, с толстой русой косой.

– Как жить буду? Оторвется листочек от родимой ветки... Покидаю я тебя, моя милушка бесталанная, покидаю и дитятко мое выхоженное... – плакала Лина. И, плача, просила за Динку: – Хуш не ругайте вы ее тута... Ведь и утешить-то без меня некому. Все, бывало, она к Лине своей бежит... Не найти мне теперь вовек спокоя...

– Не плачь, Линочка! Мы всегда будем видеться. Ведь в одном городе живем. А вернется Саша, устроится где-нибудь на место и возьмет к себе Малайку. Будем опять все вместе жить, – успокаивала Марина.

А на террасе с самого утра стучала швейная машинка – Катя шила приданое. Расстроенная и молчаливая Лина ходила по комнатам, собирала детское белье, снимала чехлы, занавески, стирала, штопала, скребла и мыла...

– Вот гляди, Катя, где продукта будет... Да не завози кастрюль-то... Не ставь на шибкий огонь... Кто из вас обедать-то готовить будет... – убитым голосом говорила она.

Марина часто шепталась с Олегом и, задерживаясь в городе, привозила разные свертки... Детям казалось, что наступает какой-то большой праздник, и они с интересом наблюдали эту предпраздничную возню. Приезжал Малайка, торопил со сборами, рассказывал, что он уже выкрестился в русского Ивана и что венчаться они теперь с Линой будут в русской церкви.

Лина слушала, кивала головой, а один раз тихо спросила:

– А ты думаешь ли, Малай Иваныч, каково мне с моей семьей расставаться?

Малайка растерялся, заморгал ресницами:

– Зачим расставаться? Ходить будем, ездить будем... – И, увидев грустные глаза Лины, жалобно запросил: – Лина! Золотой мой, хороший! Что скажешь, все сделаю! На руках таскать буду! Скажешь: ныряй, Малайка, Волгу, – сичас ныряем! Скажешь: вылезай, – вылезаем!

– Чего тебе нырять от меня, Малай Иваныч! Я девица скромная. К мужу буду уважительная. Чего не надо, того не стребую, – с прежней лукавой улыбкой ответила Лина.