Кыш и Двапортфеля - Юз Алешковский

– Вот его приметы, – подскочила Маринка к Василькову. – Со слов Царапкина. Он его подговорил! Он его ждал под часами и волновался.

– Естественно! Вы разве не волнуетесь, когда ждёте любимую? – спросил парень у Василькова и улыбнулся с надеждой.

– Вопросы буду задавать я! – отрезал Васильков.

У меня на лбу выступил холодный пот. Я же в саду случайно совсем брякнул про парня, который якобы должен был принести приёмник за помощь в краже чернобурки.

Васильков сел за стол, смотря то в записную книжку Маринки, то на парня, и вдруг захохотал. Парень ему пригрозил:

– Вам этого не простят вышестоящие органы! Учтите! Меня ждёт любимая!

Тогда Васильков сказал:

– Высокий?.. Сомнительно. Стройный?.. Не сказал бы. Очень красивый?.. Ну нет, товарищ, это же явно не вы. Простите… Можете идти.

– Это глумление над человеком! – обиделся парень.

– Я наврал, – заявил я.

– Но он же стройный и красивый! – не унималась Маринка.

– Как тебе не стыдно, Марина! – Смешалась мама, которая ничего не могла понять.

Парень после слов Маринки немного успокоился и потребовал у Василькова:

– Дайте мне справку о задержании! Если любимая уйдёт, вы будете отвечать за рухнувшее чувство! Без справки я не уйду! Ведь мы сейчас должны были быть в загсе, а я здесь. А она там…

Пашка смущённо топтался на одном месте, как будто снова сам в себе засомневался.

– Вот Пашка, – шепнул я Василькову. – Я хотел, чтобы лучше было… Его надо поддержать.

– Ты действительно оброс ложью! – сказал мне Васильков и выписал парню справку о незаконном задержании.

Уходя, парень вежливо пригрозил ему:

– Мы об этом ещё поговорим в прессе!

– Ты что же? – налетела на меня Маринка. – Лгун! Жалко, теперь не учебный год! Мы бы из тебя на сборе отряда котлету сделали! У меня билеты в кино пропали…

– Не пойму, в кого он… – всхлипнула мама.

– Странно… Странно… – подумал вслух Васильков. – Меня весьма заинтриговала эта чернобурка, но ниточки нет в моих руках, – он заметил, что мама с ненавистью смотрит на Пашку. – Товарищ Царапкина! Прошу вас не навлекать необоснованных подозрений на вашего сына и его приятеля. Они не причастны к краже. Интуиция следователя подсказала мне это. Но я раскрою преступление! А вы не портите себе зря настроение. Ребята хорошие, и давайте уж им доверять!

– Как не причастны? Это было бы счастьем для всех нас… Серёжа, – наконец признала меня мама, – скажи, это правда? Я поверила вчера, но сегодня ты сам сознался, запутал всех. Да представь ты себя на моём месте!

– Я уже говорил тебе правду, – проворчал я. – Ночью мне пришла мысль успокоить всех… Ну и вот что получилось. Я же не знал, что так получится.

– Но зачем ты наплёл на себя дело и временно опозорил меня и отца? Без этого можно было бы обойтись.

– А зачем все говорят на Пашку? – спросил я маму.

Мама покраснела и не знала, что ответить.

Васильков снял трубку и набрал номер.

– Лескин? Я говорю. В срочном порядке наведи справки по комиссионкам о сданных вчера и сегодня чернобурках. Что, что?.. И в зоопарке наведёшь, если потребуется… Советую не шутить. Дело сложное… А вы, товарищ Царапкина, можете идти. Я ещё поговорю с ребятами.

Лицо у мамы просветлело, но только она хотела уйти, как в коридоре снова послышалась возня и чей-то отчаянный рёв. Васильков устало закрыл глаза.