Мила Рудик и Магический Синод - Алека Вольских

Вирт усмехнулся.

— Еще один чароит. Теперь все понятно.

Он поднялся на ноги и вернулся к оборотню. Перстни Вирт спрятал в карман своей куртки. Потом он щелкнул пальцами и на ближайшем подоконнике появились свиток пергамента, перо и чернильница. Все это Вирт взял в руки и положил перед Горерадом Серым.

— Пиши.

— Что?

— Признание в убийстве некроманта, — ответил Вирт. — Заодно напиши, что ты сделал с Гурием Безродным. И не забудь упомянуть про перстень с чароитом. Ведь он принадлежит тебе, верно?

Через десять минут Горерад Серый отбросил в сторону перо. Вирт поднял с пола пергаментный лист и внимательно прочитал. Потом свернул его в трубочку и сунул за пазуху.

— Как ты попал в дом Гурия Безродного?

Оборотень криво ухмыльнулся.

— Это мой дом. Он принадлежал моему отцу и должен был принадлежать мне.

— Меня не интересуют твои обиды на закон, волкулак, — хладнокровно произнес Вирт. — Ты не понял вопрос?

Изо рта Горерада Серого вырвался короткий рык — видимо, он настолько сросся со своей волчьей сущностью, что уже не способен был избавиться от нее даже в облике человека.

— В доме есть потайная комната. Туда ведет магический проход, такой же, как здесь. В Троллинбурге никто лучше меня не умеет создавать такие ходы. В комнате спрятан мой портрет. Это Порог Темперы. Я проникал в дом с его помощью.

Вирт вежливо улыбнулся ему.

— Я думаю, новый хозяин этого дома теперь позаботится о том, чтобы этот портрет был уничтожен.

Я тем временем подошел к Шалопаю и осторожно положил руку ему на загривок. Пес прорычал, не раскрывая пасти и не поворачивая головы в мою сторону.

— Эй, не обижайся. Зачем тебе этот кусок прогнившей волчатины? Вернемся домой — насыплю тебе целую миску овсяного печенья, идет?

Шалопай шевельнул ушами и поелозил хвостом, мол, ловлю на слове, но на меня взглянуть так и не изволил — его взгляд по-прежнему был прикован к оборотню.

Вирт подошел к стулу — единственному предмету мебели в этом доме — снял со спинки бесформенную черную тряпку и бросил волкулаку.

— Одевайся. Мы возвращаемся в Троллинбург.

В этот раз Вирт телепортировал четверых, но, кажется, разницы он даже не почувствовал. Из полуразвалившейся лачуги, в которой прятался Горерад Серый, мы вмиг перенеслись прямо в холл Менгира.

* * *

Когда Ромка закончил свой рассказ, они уже подошли к Дому Знахарей. Над конусообразной крышей круглой и толстой, как бочка, башни сбились плотной периной облака.

— Так вот что случилось с его плечом, — произнесла Мила. — Значит, укус оборотня для Вирта всего лишь «незначительная бытовая травма»?

Ромка усмехнулся.

— А он ничего. Хоть ему и семьдесят с чем-то там… Совсем не похож на наших учителей или на Велемира. Он мне напомнил… — Ромка запнулся, потом договорил: — Наших кураторов. Как будто он старше, но не намного.

Миле на секунду показалось, что Ромка хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал.

— Значит, тебя окончательно оправдали? — спросил он.

Мила кивнула.

— Поверить не могу, что этот кошмар закончился. — Она на мгновение с силой зажмурила глаза, пытаясь отделаться от внезапно сжавшего ее внутренности холода. — Надеюсь, я никогда больше не увижу ордалий. Никогда.

Почувствовав теплое прикосновение, Мила открыла глаза. Ромкина рука лежала у нее на плече.

— Все на самом деле закончилось.

Под взглядом друга, проникнутым поддержкой и уверенностью в произнесенных словах, Мила глубоко вздохнула и через силу заставила себя кивнуть.

— Кстати, а когда ты научился использовать Серебрянку? — удивленно спросила она Ромку. — Мы это только на восьмом курсе учить будем, кажется.

Он прищурился, скорчив смущенную мину.

— Ты как-то рассказывала, как профессор Безродный и Гарик поймали оборотня во время Соревнований. Ну, я… нашел в книге нужное заклинание, попрактиковался немного… Вот уж не думал, что мне действительно это скоро пригодится.

Мила улыбнулась.

— Это спасло Вирту жизнь.

Ромка кивнул и сразу же тряхнул головой, словно выбрасывая из головы какие-то пугающие картины.

— Слушай, а откуда Вирт знал, что Шалопай будет меня слушаться? — удивленно нахмурился он.

Мила на секунду задумалась.

— Кажется, я догадываюсь. У него есть дар: распознавать способности других людей. Наверное, он почувствовал в тебе что-то такое, из-за чего решил, что Шалопай будет тебя слушать.

Ромка озадаченно качнул головой.

— Знаешь, я ведь половину не понял из того, что там происходило, — сказал он. — Ты мне еще много чего должна объяснить. Идет?

— Идет, — легко согласилась Мила. — Но не раньше, чем навещу Гурия. Я должна увидеть его. Мне необходимо убедиться, что он вернулся из этого бесконечного сна, что с ним действительно уже все в порядке. Ты со мной?

Мила уже сделала несколько шагов в сторону главного входа Дома Знахарей, но, обернувшись, заметила, что Ромка остался стоять на месте. Он сдержанно кашлянул и, нахмурившись, отвел взгляд.

— Ты не пойдешь, верно? — с тяжелым вздохом догадалась Мила. — Ты все еще в обиде на него? В обиде за то, что он сделал много лет назад?

Ромка улыбнулся. Улыбка вышла одновременно ироничной и извиняющейся.

— Я просто обещал Шалопаю, что накормлю его овсяным печеньем, как только мы вернемся домой. Оборотня он так на вкус и не попробовал, так что…

Шалопай при словах «овсяное печенье» зашелся лаем.

— Ну вот! Видишь? Обещания надо выполнять, правильно?

Шалопай схватил Ромку зубами за штанину джинсов и потащил за собой. Лапшин напоследок беспомощно развел руками, и они ушли. Мила, скептически изогнув бровь, несколько секунд смотрела им вслед.

— Что-то я не поняла, — вслух пробурчала она. — Это вообще мой пес или чей?

Затем снова вздохнула и поспешила к Гурию.