Мила Рудик и Магический Синод - Алека Вольских

Свет в доме не горел, но здесь, на прогалине, где стоял дом, было светлее, чем в чаще леса. Можно было видеть очертания крыши, окон и входной двери.

— Как ты думаешь, он там, внутри? — шепотом спросил я Вирта.

— Не исключено, — ответил он.

Шалопай возле моей ноги издавал тихое, приглушенное рычание.

— Он чует оборотня?

— Не обязательно. Похоже, это действительно логово оборотня, а значит, его запах здесь всюду. Для Шалопая это место, должно быть, провоняло запахом волкулака.

— Что будем делать?

— Сначала осмотримся.

— Шалопай, иди рядом, — велел я псу.

Мы подошли к дому. Изнутри не доносилось никаких звуков. Казалось, что дом стоит пустой. Лес вокруг нас тоже молчал. Хоть бы где-то рядом птицы всполошились или одинокая пичуга вспорхнула с ветки, сучок треснул бы или какая-нибудь мелкая живность звук подала — ну хоть что-нибудь. Такая тишина кругом стояла, словно на много миль вокруг этого дома все вымерло.

Дом смотрел на нас слепыми глазами — все окна, кроме чердачного, были заколочены досками. Дверь была закрыта, но не на замок — замка не было вообще. Вирт знаком показал, что нам нужно обойти дом с разных сторон. Я и Шалопай двинулись в одну сторону, сам Вирт пошел в противоположном направлении.

Чтобы обойти вокруг дома, хватило пары минут. С моей стороны торец дома зарос кустарником, и я на всякий случай проверил, не прячется ли там кто.

— Окна заколочены со всех сторон, — тихо произнес Вирт, когда мы встретились у высокой сосны за домом. — Вход в дом есть только с фасада. Если оборотень сейчас внутри, то ему от нас не уйти.

Мы вернулись к крыльцу. Вирт подошел к двери и, осторожно взявшись за ржавую скобу, потянул ее на себя. Поверх его плеча я заглянул внутрь — кромешная тьма, ни зги не видно.

Вирт неожиданно вскинул руку. От его пальцев оторвались яркие сполохи, и внутрь дома хлынула волна света. Когда она исчезла, дом изнутри продолжал приглушенно светиться, словно сквозь пол и стены просачивалось желтое сияние.

— Хм, неплохо.

— Спасибо. Теперь можем идти. — Он на секунду задержался на пороге. — Запомни самое главное: если мы его найдем — не позволяй Шалопаю сразу укусить его.

— Это еще почему?

— Просто сделай, как прошу. Это важно.

— Сделаю, если важно, — недовольно проворчал я. — Но мог бы и объяснить нормально.

— Объяснения потом.

Мы вошли в дом, миновали коридор и оказались в довольно просторной комнате. Здесь почти не было мебели. Возле стены справа прямо на полу было расстелено что-то вроде постели: матрас, стеганое одеяло, подушка. На подоконниках заколоченных окон стояла пара мисок и деревянных чашек. На спинке стула в углу комнаты висело что-то черное и бесформенное. Тот, кто жил здесь, не думал об удобствах. Это место служило лишь прибежищем.

Вирт подошел к подоконнику и взял в руки чашку. Потом резким движением выплеснул прямо на пол остатки жидкости.

— Он был здесь совсем недавно. Содержимое чашки еще теплое.

Я огляделся, заметив лестницу на чердак.

— Или он до сих пор здесь.

Шалопай подошел к расстеленной на полу постели, вытянул шею и, утробно зарычав, оскалил клыки.

— Я пойду проверю чердак.

— Стой!

Я даже не заметил, как Вирт оказался рядом и схватил меня за предплечье.

— А вот геройствовать не надо. Стой здесь и жди. На чердак пойду я.

Он подошел к лестнице и начал подниматься наверх. Мне пришлось злиться молча — для споров место было неподходящее. Прислушиваясь к едва слышным шагам с чердака, я одновременно следил за Шалопаем. Драконий пес двигался вдоль стены и сосредоточенно обнюхивал ее.

Наверху что-то грохнуло. Я дернулся, уже собираясь рвануть на подмогу, но никакого шума не последовало — вновь послышались тихие шаги Вирта и скрип половиц.

— Вот блин! — яростным шепотом выругался я, злясь, что этот чертов эльф заставил меня понервничать. — Да что он там делает?!

Через минуту он спустился.

— На чердаке никого.

— Значит, его здесь нет. Что теперь? Будем ждать?

Вирт подошел к постели, присел на корточки и откинул стеганое одеяло. Потом поднял подушку и отбросил в сторону.

— Что ты делаешь?

— Ищу, — ответил он, заглядывая под матрас.

Я закатил глаза к потолку, пытаясь подавить раздражение. Спрашивается, зачем он меня брал с собой, если все делает сам и ничего не объясняет?

— Если скажешь, что ищешь, может, я помогу?

Вирт, встал с корточек и повернулся ко мне лицом.

— Здесь ничего нет. А если действительно хочешь помочь, то я ищу…

Я так и не услышал, что он сказал, потому что за его спиной вдруг ожил самый худший ночной кошмар.

— Вирт, сзади!

Огромная темно-бурая туша выпрыгнула прямо из стены. Зверь был величиной с медведя, но выглядел как волк. Ярко-красные глаза полыхали пламенем, а от глаз к спине тянулись две широкие полосы белой шерсти. Распахнув пасть с громадными клыками, он оглушительно заревел и бросился прямо на Вирта.

Рядом раздалось рычание Шалопая. Я быстро глянул на него, заметил налитые кровью глаза и ощеренную пасть и едва успел остановить его, вспоминая поручение Вирта — не дать Шалопаю укусить оборотня.

— Стоять, Шалопай! Стоять!!!

Шалопай дернулся, зыркнул на меня своими красными глазами, зло зарычал в мою сторону, но все же послушался и остался на месте, не переставая рычать и лаять незнакомым низким голосом.

В этот момент истошно закричал Вирт. Я повернулся — от увиденного кровь застыла в жилах. Огромный зверь нависал над Виртом, прижав его к полу. В своей пасти он сжимал плечо Вирта. Громадные оголенные клыки были окрашены кровью.

— Тенетаргиум! — заорал я во все горло, направив на оборотня свой перстень.

Из сапфира тотчас вылетела серебряная сеть и стремительно понеслась к зверю. Оборотень завыл, когда сеть упала на его спину, словно врастая в шерсть.

Вирт воспользовался моментом — он вскинул руку, и в его ладони вдруг появился сияющий шар. Свет от шара словно поглотил морду оборотня. По-прежнему связанный путами серебряных нитей, тот с ревом отпрянул — как будто его глаза опалило огнем.

Из пальцев Вирта вырвалась еще одна серебряная сеть — в несколько раз больше моей. Оборотень снова завыл, когда сеть сомкнулась вокруг его огромного тела, и яростно забился на дощатом полу. Волчий вой и рычание сменились человеческим криком и хрипами, а огромная звериная туша прямо на глазах трансформировалась в худое и нагое мужское тело.