Золото Хравна - Мария Пастернак

Стурла вскинул глаза на Вальдимара.

— Да, преступление его, по-вашему, было в другом, — тихо произнес он. — И я знаю, в чем. Когда я лежал связанным в углу, я часто слышал их разговоры. Видимо, они считали, что так и так убьют меня и можно не страшиться моих ушей. Я понял, как они действовали и что сплачивало их всех. Стюрмир Грош, сын Борда, Альгот Весельчак, сын Скамкеля, Дидрик Боров — они давно перестали охотиться на зверье, их дичью стали живые люди. Бог знает, когда это случилось впервые. Нилус не брал с собою королевских стрелков, не брал тех дружинников, что получают жалованье из королевской казны и могут выдать его лагману. Он брал Альгота Весельчака, Стюрмира Гроша, Дидрика Борова, Халле и Андреса. Возможно, с ними был кто-то еще — иногда они при мне упоминали каких-то людей, с которыми еще должны рассчитаться за свои прошлые дела. У них все было учтено. Стюрмир говорил, что Нилус хранит где-то целую приходно-расходную книгу, в которой записаны и все деньги, и все те земли, что они сдавали внаем. Да только деньги-то эти принадлежали казне, а земли — короне. Где-то и сейчас на этих хуторах сидят издольщики Нилуса и Стюрмира и ведать не ведают, у кого они арендуют свою землю. Когда всё это выплывет наружу, Вальдимар, будь помягче с этими людьми, они ведь просто попали в беду.

— Разумеется, — сухо отвечал Вальдимар. — Однако все получат по заслугам. Ты, Стурла, сын Сёльви, уловил смысл верно. Нилус из Гиске отдавал короне лишь часть полученного дохода, а остальное делил со своими помощниками. Твое похищение, безусловно, тоже относится к совершенным ими злодеяниям. Есть также сведения, что по доносам Нилуса попали в число душегубов и нарушителей королевского права люди, повинные лишь в том, что Нилусу приглянулось что-то из их имущества. Плохо, когда служители закона, такие как он, ставят себя над законом, коему они служат.

— Нет, Вальдимар, — сказал Никулас. — Ты должен был раньше закончить свою высокопарную фразу: «Плохо, когда служители закона — такие, как он».

Торлейв посмотрел через стол в пергамен секретаря. Тот вновь не успел записать слова Никуласа.

«Наверное, он славный малый», — подумал Торлейв.

— Пожалуй, это всё, что я могу рассказать о Нилусе из Гиске, — вздохнул Стурла.

— А что же дальше-то с тобою было? — спросил Скаффти.

— Как-нибудь потом поведаю, — сказал Стурла. — Это к делу отношения не имеет. Вон тот мальчик, мой названый сын, пришел и вытащил меня. А потом вы спасли всех нас.

— Кто может добавить еще что-нибудь? — спросил Вальдимар. Играя тонкими бровями, он хмуро оглядел всех сидящих в горнице. Сквозь дымовую отдушину уже не проникало ни капли света, но факелы и свечи горели жарко.

Торлейв молчал.

— Хорошо, — сказал Вальдимар, обратившись прямо к нему и буравя его пристальным взглядом. — Тогда вопрос к тебе, Торлейв Резчик, сын Хольгера. Четыре дня назад в Нидарос прибыли и одновременно просили аудиенции у господина лагмана двое. Первый был Бьярни, сын Грима, явившийся по поручению господина барона Ботольва; а второй — священник, некто отец Магнус из вашего прихода, который, оставив свою паству и презрев свой сан, сел в седло и погонял коня до тех пор, пока не прибыл в Нидарос. Оба они говорили о тебе, Торлейв, сын Хольгера.

Из слов их и стало нам известно то, что Нилус из Гиске убит. Поскольку мы непосредственно и весьма детально занимались разработкой именно его дела, то факт этот не мог не заинтересовать нас, ибо в дело вовлечено, помимо Нилуса, еще множество людей. К тому же речь идет о нарушении права короля. Лагман повелел мне разыскать тебя как можно скорее. Священник показал, что найти тебя, вероятнее всего, можно будет именно здесь, на мысе Хравна. По дороге я расспрашивал о тебе кое-кого. Бонд Гицур Рябой с Края Фьорда показал, что ты ночевал в его доме и собирался далее остановиться на постоялом дворе. Я отправился сюда. Хозяйская дочка подтвердила, что ты был здесь и ушел вместе с ее отцом. Тогда я решил подождать до утра — и не ошибся. Отвечай же мне, Торлейв Резчик, сын Хольгера: как убил ты Нилуса из Гиске? Погоди: прежде чем говорить, поклянись на Библии.

— Я обещаю, что буду предельно правдив, — сказал Торлейв. Ему очень хотелось спать, к тому же его разморило от тепла и крепкого пива Ланглив. — Но я не могу клясться, ибо Господь наш запретил нам это.

— Кому это — нам? — повел бровью Вальдимар.

— Нам, христианам, — отвечал Торлейв. — Об этом сказано в Писании. Тем не менее, ежели таковы правила, я кладу руку на Библию и обещаю говорить правду. Этого достаточно?

— Достаточно, — сквозь зубы процедил Вальдимар. — И откуда это мужичье так хорошо знает Писание? Ты хочешь сказать, что грамотен?

Торлейв пожал плечами.

— Немного.

— Так я жду твоего ответа: как ты убил Нилуса из Гиске?

— Он приставил острие меча к лицу Вильгельмины, — тихо сказал Торлейв. — Он велел мне положить меч, иначе он изуродует ей лицо. Но я знал, что, если я положу меч, он просто убьет меня, и тогда ей тоже несдобровать. Тут прыгнула собака.

— Какая собака? — удивленно спросил Вальдимар.

— Буски, — подала голос со своего места Вильгельмина.

— А это еще кто? — вопросил Вальдимар. — Откуда здесь этот мальчишка?

— Я не мальчишка, — отвечала Вильгельмина. — Я Вильгельмина, дочь Стурлы и невеста Торлейва, сына Хольгера.

— Так вы, девица, также собрались свидетельствовать? — нахмурился Вальдимар. — Тогда расскажите, как было дело.

— Я же говорю, собака прыгнула! — сказал Торлейв. — И он убрал меч от лица Мины.

— Он закрылся мною, как щитом, — объяснила Вильгельмина. — Я ничего не могла сделать, так крепко он держал меня.

Торлейв кивнул в подтверждение ее слов.

— Я был ранен. В голове моей плыл туман, я боялся, что сейчас потеряю сознание и тогда конец нам обоим — и ей, и мне. Мы с Нилусом скрестили мечи, и я убил его.

— Ничего не понимаю! Рассказывай все с самого начала. Почему ты был ранен? С самого начала! Не с того, как собака прыгнула.

— С самого? Ну, что ж, возможно в этом есть резон. Началось все с того, что в нашей округе в конце ноября появились волки.

И он рассказал обо всем том, что происходило в долине, о смерти Нилуса, о том, как им с Вильгельминой пришлось бежать, и как Йорейд вылечила его, и как они шли в Нур-Трёнделаг, и как они нашли Стурлу. Под конец этого рассказа Торлейв устал так, что был готов пойти хоть в острог, лишь бы ему дали прилечь там на какую-нибудь скамью и выспаться.

Секретарь, похоже, тоже устал скрипеть пером. Время от времени он отрывал голову от протокола и с удивлением смотрел на Торлейва. Тот сидел, ссутулившись и сцепив руки у коленей, говорил неспешно и негромко, подбирая слова и стараясь быть кратким.

— Это всё? — спросил Вальдимар, когда Торлейв закончил.

— Да, — сказал Торлейв, поднял голову и прямо взглянул в глаза помощника лагмана. Тот поджал губы.