Золото Хравна - Мария Пастернак

Я не очень удивился, что Стюрмир пришел ко мне. Пусть мы с ним не были близко знакомы, но я всегда помнил, что у меня имеется родня в Нур-Трёнделаге. То, что ко мне явился Нилус Зверолов, удивило меня куда больше. Я, разумеется, знал, кто он такой, хоть и не сталкивался с ним прежде.

Стюрмир начал издалека. Расспрашивал о моем житье, о том, как идут дела. Я отвечал ему, что не жалуюсь, контора приносит неплохой доход. Тогда стал он стенать, как тяжело ныне выживать простому охотнику: нечем платить за еду, нечего дать в приданое младшей троюродной сестре, которая находится на его попечении. А закончил тем, что попросил у меня взаймы пятьдесят марок золотом.

Я объяснил ему, что только что снарядил корабль с грузом, и нельзя сказать, чтобы наш брат купец по весне был особо готов расстаться с теми деньгами, что после зимы остались у него в мошне. Однако он продолжал ныть и умолять, поминал наше родство, говорил, что отдаст мне в залог все свое имение. «Мне твое имение не надобно, Стюрмир, — отвечал я. — Да только таких денег нынче у меня нет. Приходи осенью, тогда, возможно, будет другой разговор». «Сколько же можешь ты дать мне, родич? — спросил он. — Хоть одну марку можешь?» «Одну марку золотом могу ссудить тебе, если ты вернешь ее мне до Симонова дня», — сказал я. По правде говоря, я надеялся, что он откажется. У меня почти ничего не осталось после того, как я снарядил корабли, а надо было еще выплатить сюсломану налог за сделку. Стюрмир будто засомневался, посмотрел на Нилуса из Гиске. «Бери, — сказал тот. — Одна тоже годится». Тогда я не мог взять в толк, к чему все это, понял лишь позже.

— И к чему же это было? — поинтересовался Вальдимар.

— А к тому, что на густо выбеленном пергамене I легко исправляется на L^[165], — усмехнулся Стурла. — Однако никаких причин не доверять Стюрмиру у меня не было, я ведь мало его знал. Я сказал, что так и быть, ссужу ему марку золота до Симонова дня. Он сказал, что даст мне расписку по всем правилам. Я возразил:

— Полно, родич, не так велика сумма! Достаточно будет, если ты начертаешь свое имя на листе пергамена.

Однако он запротестовал, да так убедительно, что я уже собрался идти с ним к кому-то, кто сможет заверить документ.

— Зачем же моему благодетелю так беспокоиться! — заулыбался он. — Вот добрый приятель мой, Нилус из Гиске, он королевский исполнитель, ведает многими делами, имеет свою печать.

— Не больно-то я хочу иметь дело с этим твоим приятелем, — отвечал ему я.

— Как это? — спросил он. — Значит, король, его величество, доверяет ему, а ты — нет?

Хорошо. Дело есть дело, и канителиться со всем этим мне было недосуг. Стюрмир тут же привел с улицы трех свидетелей, хотя известно, что для столь малого долга достаточно и одного. Все они выступали как люди случайные. Один из них был Альгот, сын Скамкеля, другой — Андрес, в то время я еще не знал, что он служит у Стюрмира, а третий — Дидрик Боров. Первые двое не были мне знакомы, Борова же у нас в Эйстридалире знают все. Не могу сказать, что я был доволен его участием — какой из него поручитель? Но речь-то шла об одной марке, и не стану же я препираться, коли сам говорил до того, что мне и вовсе никаких свидетелей не надобно?

Мы составили документ, я подписал его и приложил печать, а Нилус из Гиске заверил документ по всем правилам, как представитель короля. Марка золотом — не так уж мало, конечно, но расписка Стюрмира выглядела так пышно, точно я купил усадьбу. Мы с Кольбейном посмеялись после их ухода, я сунул документ в сундук, что стоит в приемной, да и забыл о нем.

— Интересная история, — сказал Вальдимар, пристально глядя на Стурлу. — И что же было дальше?

— Продолжение сей истории нуждается в добром глотке пива, скира^[166] или хотя бы воды, — заметил Стурла.

— Точно, точно, — оживились издольщики Никуласа. Все они лишь наскоро перекусили в дороге.

— Хозяюшка, — позвал Вальдимар, — принесите пива всем в этой горнице.

Ланглив величественно кивнула головою и вышла. Гамли поспешно вскочил со скамьи, чтобы помочь ей.

— О! — сказал Никулас. — Мы будем пить за счет королевской казны, точно челядинцы его величества!

— Да, — кивнул Вальдимар, смерив его свирепым взглядом. — За счет королевской казны в этой стране живут многие, Никулас. И не только государственные чиновники, но и преступники в острогах.

— Черт побери, что за прозрачные намеки делаешь ты, Вальдимар, — рассмеялся Никулас. — Или хочешь сказать, что король и меня посадит на такое довольствие?

— Кто знает? — повел тонкой бровью Вальдимар. — Всем ведь известно, что ты помогаешь разбойникам в горах и беглым издольщикам, которые задолжали хозяевам и не желают расплачиваться, кормишь их детей, укрываешь жен казненных преступников. На тебя немало имеем мы таких писем.

— Кажется, я даже знаю, кем составлены те ябедные письма, — кивнул Никулас, и глаза его блеснули насмешкою. — Не иначе тем самым лицом, коему по долгу службы следовало бы блюсти королевские интересы.

— Довольно тебе, Никулас! — прошептал ему Гамли — он как раз вкатил в горницу большой бочонок с пивом. — Ты и впрямь так договоришься!

Ланглив уже разливала пиво, все принимали кружки из ее рук. Торлейв воспользовался передышкой, чтобы подойти к Вильгельмине.

— Как ты, друг мой? — спросил он, дотронувшись до ее плеча.

— Ох, Торве… — Склонив голову, Вильгельмина коснулась на миг щекой его пальцев.

— Я попрошу всех вернуться на места, а свидетеля Стурлу, сына Сёльви, — продолжить свой рассказ! — Вальдимар обернулся к секретарю. — Мартейн, будьте любезны не протоколировать эпизод с пивом.

— Простите, хозяин, — отвечал секретарь, — но я уже сделал это.

— А крамольные слова, что были сказаны тем ярлом в мужичьей одежде, Никуласом, сыном рыцаря Торкеля, вы тоже запротоколировали?

— Нет. — Секретарь сконфуженно опустил голову. — Не успел.

— А вот это зря! — назидательно проговорил Вальдимар. — В дальнейшем записывайте, пожалуйста, все те дерзости, кои он будет иметь неосторожность высказать!

Стурла тем временем выпил полкружки пива и был готов продолжать рассказ. Все умолкли, старались отхлебывать из кружек потише и не стучать донышками о стол, но все же того унылого порядка, что царил вначале, больше не было.

— Два моих корабля вернулись с грузом вина, масла и тканей, — продолжал Стурла. — Они принесли мне немалый доход. Однако третий попал в шторм в открытом море. Капитану пришлось сбросить груз на дно, чтобы спасти людей. Корабль нуждался в серьезном ремонте, и на это ушла часть прибыли. В общем, деньги мне не помешали бы, ибо плотники запросили за возведение бортов по четыре эртуга в день на каждого. Месса Симона меж тем приближалась, и я вспомнил о расписке Стюрмира. Но тут, представьте, меня обокрали: ночью воры взломали ставень и залезли в мою контору. Деньги я там не храню, но они забрали, что успели найти, — подсвечники, там, всякую ерунду, в том числе какие-то счета и расписки из тех, что были в сундуке.