Люблю - Ирина Нельсон

Помните, я написала: «Так что для Новосибирска они были звездами». Но мой джаз… А они – они были поп-звездами. Поп! Елки-палки…

Именно так я и ответила Славе, когда он пришел ко мне с предложением стать у них солисткой.

Он пришел ко мне домой – как нашел адрес? – ранним утром, после конкурса. Нарядно одетый, красивый, в нежно-кремовом костюме и при галстуке, вкусно пахнущий туалетной водой. Словно на первое свидание. Я же была сонной – после трудного дня никак не могла уснуть, проворочалась всю ночь, непричесанной, в домашнем халатике. Он лишь улыбнулся – по-доброму и приветливо. И от этой улыбки мне стало на душе невероятно тепло – словно я встретила своего, по-настоящему своего человека…

– Ира! Хочешь стать солисткой моей группы? – предложил он мне после пары дежурных приветственных фраз.

Я рассмеялась.

– Но вы же «попса»! Нет, поймите меня правильно, я уважаю, что вы делаете, но это же поп-музыка! А я, между прочим, солистка джазового оркестра. Джаз и «попса» – они никак не монтируются.

Слава сразу смутился. Моментально сник. Словно потух какой-то огонек. Мне стало стыдно – и я ободряюще ему улыбнулась.

– Но я все-таки оставлю тебе нашу кассету, – сказал он, улыбнувшись в ответ.

Кассета лежала у меня на столике, и всякий раз, когда я, занимаясь своими делами, проходила по комнате, мой взгляд притягивался к ней, словно магнитом.

«Попса»…

…Ну а что если все-таки послушать?

Ах нет, у меня другие дела пока. Потом, все потом…

А потом я включила кассету. И поняла, как же я была неправа. На ту «попсу», от которой я бежала и от которой я так яростно открещивалась, Славина музыка была совершенно не похожа. В ней было что-то новое, необычное, свежее, искреннее и необычайно красивое… И главное – что-то мое.

И я позвонила ему и сказала: «Да. Я хочу петь в „Электроверсии“».

И Слава сказал: «Приходи».

Мы стали работать вместе.

Нас объединяла любовь к музыке, мы питались этой любовью, с головой погрузились в студийную работу, занимались этим страстно, с упоением.

Особо комфортных условий у нас не было – записываться приходилось в свободное студийное время, по ночам. Нередко я засыпала там же, на студии, прямо под большой колонкой с бухающим в голову сабом. Не мешало. Спала как убитая. Опыт засыпания на клавишах пиано в музучилище очень сильно помог.

Мне все было в новинку: и новый музыкальный стиль, и работа в уже сложившемся, другом коллективе, и даже тембр моего голоса – со стороны, на записи он казался мне странным.

Но закон «Если где-то что-то убывает, то где-то что-то и прибывает», к сожалению, работает и в обратную сторону. И он не выбирает, где должно в итоге убыть.

И в моем случае это сказалось на семье.

После того как я начала получать пока хоть и крохи, но все-таки популярности после того, как стала побеждать в серьезных конкурсах и петь в профессиональной группе, я заметила, что мой муж охладел ко мне. Он стал придираться ко мне по пустякам, пытался всячески выражать свое недовольство моей работой, старался доказать, что это там, на сцене, я звезда, а дома никто… Было горько и печально сознавать, что человек, с которым ты собирался провести всю жизнь, вдруг так отдаляется от тебя…

Честно, я ничего не делала для этого.

Никак не изменилось мое поведение, никак не изменилось мое отношение к нему. Я оставалась все той же девчонкой, что и до этого, той, в которую он когда-то влюбился… Но, кажется, для него я уже была «другой»… Как говорится – сам придумал, сам обиделся.

Я стала для него немного соперником. Он так решил. Для себя. Еще чуть-чуть – и я победитель. И все. Семьи больше нет.

Важно понять и осознать это: кто ты, к чему ты идешь, чего ты хочешь. Каждому из нас. И кто он – тот человек, что рядом с тобой. Чего хочет он, и куда он идет. И если ваши дороги разные, если вы лишь терпите друг друга, если вам на душе тягостно – поговорите!

Просто говорите! Говорите больше друг с другом о себе! О вас! Слушайте друг друга! Не перебивайте и не пропускайте мимо ушей ни единого слова и междометия!

Помните песню REFLEX’а – «Говори со мной»?