Люблю - Ирина Нельсон

– Ира, Слава, мы это! Скорее открывайте!

Мы открыли.

Первым в квартиру ввалился Дима, прижимая руку к боку. По футболке текла густая алая кровь…

Мне тут же стало плохо, к горлу подкатился густой, липкий комок тошноты, я зажала рот ладонью. Слава увидел, как я побледнела, бросился ко мне, но я махнула рукой: займись Димой!

Все обошлось. Рана оказалась неглубокой, жизненно важные органы не задеты – правда, желание мальчишек жить в Москве это происшествие отбило напрочь.

Нападавшего так и не нашли. Лишь выяснилось, что это была популярная забава у пацанов: караулить у лифта, дожидаться, когда туда кто-то сядет, заскакивать, тыкать человека ножом, куда попадешь, и убегать.

Долго еще после этого случая мы со Славой поднимались и спускались исключительно по лестнице – Москва внезапно повернулась к нам таким зверским оскалом, что мы никак не могли в это поверить…

Шумный беспокойный рынок практически за окном нас несколько смущал, но в то же время и порож дал любопытство. Там можно было по дешевке – а для нас это было очень важно! – прикупить что-то из еды и даже из вещей, так, на первое время.

Однажды нам самим даже довелось постоять там за импровизированным прилавком.

Триста долларов закончились почти моментально, и в Москве мы поначалу жили, буквально едва сводя концы с концами. И вдруг у нас появился московский приятель – неплохой парень, который работал на складе Levi’s. Как понимаете, сам он был полностью упакован в «джинсу» и помогал с одежкой всем приятелям. Но коммерческая жилка была в нем развита чуть больше, чем просто «беру и продаю».

Мы несколько раз гуляли с ним по округе – и каждый раз при виде рынка он замолкал и задумывался, словно просчитывая что-то в голове. И однажды он предложил:

– Ребята, ну ведь у вас же такой хороший рынок под боком… Давайте, я буду подгонять вам куртки, а вы – продавать, вам же надо как-то жить, а деньги потом поделим?

Мы согласились сразу.

Это были лихие девяностые, обычная практика в те годы по всей стране – стоять и торговать на рынке зазорным не считал никто: ни учитель, ни пенсионер, ни студент.

С чего нам-то было морщиться и перебирать варианты?

От тех трехсот долларов, что мы привезли с собой, как я уже говорила, остались жалкие крохи: на сто мы сняли квартиру, на сто записали альбом, а на сто пришлось как-то выкручиваться… Денег, что мы получали в клубах, хватало только на то, чтобы банально не умереть с голоду, ибо выступлений этих было катастрофически мало… Мы ведь только-только начинали свой путь как популярные исполнители.

Торговать куртками был наш шанс. Мы не собирались переквалифицироваться в бизнесмены или уделять торговле много времени. Это просто был шанс, чтобы остаться на плаву. Чтобы не заботиться о том, что сегодня поесть, чтобы не тратить время на то, чтобы искать продукты подешевле, чтобы эти минуты и часы оставить на развитие, на запись песен, на то, ради чего мы жили… Да даже друг на друга: чтобы не приходить, приползать домой и, изможденными и голодными, падать спать, а чтобы просто поднять головы и посмотреть друг на друга, обнять друг друга и просто подышать в унисон. Думая друг о друге, а не о квартире, одежде, еде, деньгах…

И вот мы вышли на рынок…

Смотрелось это со стороны, конечно, комично.

Вокруг – сплошные бабушки на самодельных прилавках из ящиков и коробок: какая-то зелень, тряпки, книги – обычная барахолка. И тут Слава – два метра ростом, в руках куртка модная новая… Бабушки сразу в стороны отодвинулись, смотрят настороженно: ну-ну, что за новички тут пожаловали… ну-ну.

Мы встали на свободное место, разложили товар. Стоим, прикидываем – а что говорить, если начнут торговаться? А если спросят, откуда куртки? А если размер не подойдет? А если спросят, как сидит? Торговля оказалась целой наукой, в которой мы вообще ничего не понимали!

Но мы волновались зря. Нам скоро «помогли».

Простояли мы за своим импровизированным прилавком недолго.

Минуты через две, словно из-под земли, перед нами выросли два милиционера. Сурово осмотрели нас, наш товар – бабки с зеленью и тряпками предусмотрительно отодвинулись подальше – и сурово спросили:

– Та-а-ак, ваши документики? Чем торгуем? Та-а-ак… Пройдемте сядем в машинку…

– Но… – к такому повороту событий мы были не готовы. Да, фактически мы спекулировали – но граждане сейчас все так делают, почему именно за нас-то зацепились?

– Пройдемте-пройдемте!

Спорить с милиционерами, разумеется, никто из нас не хотел, да и находились мы не в том положении: чужой город, мы «понаехали», вещи со склада… Сгребли куртки в охапку, сели в машину, что уж тут поделать.

В машине начался уже пристальный допрос:

– Та-а-ак, а кто вы такие? А почему вещами спекулируете?

– А-а-а, простите, пожалуйста, мы артисты, мы из Сибири приехали, жить не на что, есть нечего, простите, больше так не будем… – честно говоря, мы были в панике. Дело начало приобретать серьезный и нехороший оборот. Друга-«курточника» мы сдавать не хотели, но и брать всю вину на себя казалось безумием.

– Да-да, «артисты», – скептически покачали головой милиционеры, рассматривая наши документы. – Разумеется, как иначе-то. Да тут каждый второй – «артист».

– Правда-правда! – их реакция именно на слово «артист» нас немного воодушевила. Может быть, это шанс избежать неприятностей? – Мы из Сибири приехали, покорять Москву, так сказать…

– Ну хорошо, допустим. Пусть артисты. А чем докажете?

– Так… Ну мы тут живем неделю… У нас есть пластинки, плакаты. Наши, в смысле, пластинки и плакаты.

Милиционеры переглянулись, подумали. Кивнули.

– Ну ладно, хорошо. Допустим. Поехали проедемся, посмотрим ваши «пластинки» и «плакаты».

Да! Да! Да! Вот он, наш шанс!

Подъехали к нашему дому, остановились.

– Ну давайте, девушка, несите ваши доказательства.

– А… – я в растерянности оглянулась на Славу. Он пожал плечами и ободряюще улыбнулся мне.

– А молодой человек с нами посидит, – ответил за него милиционер.

– Иди-иди, – сказал Слава. – Все в порядке.

Я, разумеется, сразу в дом метнулась, схватила пластинку, плакат большой, выбегаю:

– Вот! Вот – это я! Смотрите, похожа же! А вот пластинка! У вас есть где проиграть её? Нет? Я могу напеть, так, а капелла.

Посмотрели они, конечно, скептически. Я же тогда еще никому не известна была – так, просто какое-то имя. Но лицо на картинках явно мое, плакат и пластинка сделаны профессионально – видимо, действительно артисты. Вряд ли бы обычные жулики-спекулянты такую сложную – и дорогую! – легенду себе прорабатывали…