Клан Сопрано - Мэтт Золлер Сайтц

М: Некоторое время уходит на физическое движение Тони в пространстве, но по музыке, которая не прерывается, мы этого не замечаем. Сцена кажется похожей на сновидение, и все случайные персонажи, вроде парня в пиджаке „Только для членов клуба“ и не одетых в форму скаутов, похожи на людей из музыкальных клипов 80-х годов.

Думаю, ты мог бы лучше обосновать, что Тони умер, если бы предположил, что еще до начала сцены он уже мертв.

А: Расстояние, которое он проходит, каждый раз сокращается, и, когда он достигает „Хольстена“, камера переходит с него, глядящего на ресторан, на него же, но уже сидящего за столиком внутри. И все это снято так, будто он видит сам себя — правда, он видит всю сцену сразу, словно он уже покинул свое тело и просто представляет, что могло бы происходить у смертных. Это лучше согласуется с версией „Тони мертв“.

Ответ „Тони жив“ никогда не казался мне полностью верным, и, когда Чейз написал статью об этой сцене для издания DGA Quarterly и сказал о хрупкости нашего земного существования^[435], я смог улыбнуться и произнести: „Ага! Вот оно как! Сейчас я понял“.

М: Чейз — интуитивный писатель, не пытающийся послать сообщение людям или создать загадку, которую они должны решить. Он просто старается заставить зрителей что-то чувствовать и задавать вопросы самим себе.

И также легко заметить, что Чейз в последней сцене колеблется. И, быть может, ему что-то рассказал кот.

Он художник, отбирающий важное из противоречащих друг другу импульсов, в надежде оказать на зрителей более глубокое воздействие. И никакие куки-файлы здесь не помогут.

А: Но, гипотетически, все же что произошло после перехода в затемнение? Какая концовка интереснее? Неважно, видим мы ее или нет, но какая больше волнует нас и/или тематически подходит к заключению истории о клане Сопрано: внезапная смерть Тони или его дальнейшее существование?

М: Я считаю, интереснее, если он выжил. Думаю, это лучше соответствует циклической истории, показанной в сериале. У этого парня больше самосознания и чувствительности, чем у других людей в его сфере деятельности, но он все равно узник обстоятельств, а возможно, и своих генов, и он далек от просвещения. Вспомним телесериал „Безумцы“ (Mad Men): желая предсказать будущее, стоит заглянуть в прошлое. Если так, то Тони в основе своей останется тем же Тони — словоохотливым гангстером, который ставит свои интересы выше всего.

Но, если он умирает, то это тоже интересно, потому что, по законам жанра, такие фильмы должны учить: „Дети, нельзя совершать преступления“.

А: В тот день, когда умер Джеймс Гандольфини (внезапно и странно, так, что это вызвало в памяти все те темы, которые Чейз пытался затронуть в этой сцене), я написал, что „пусть Тони был ужасным человеком, но в этот шокирующий и страшный день мне становилось немного легче, если я представлял, что Тони все еще жив, выходит из своего внедорожника и идет в мясную лавку или приходит к доктору Мелфи на еще один сеанс психотерапии“.

А сейчас? Сейчас я за Шредингера: меня равно интригуют мысли и о том, что Тони жив, и что Тони мертв. Я понимаю, о чем эта сцена. Я почувствовал тогда (и чувствую это сейчас) острый страх за Тони Сопрано и болезненное осознание хрупкости моей и его жизни. И для меня это в конечном итоге важнее, чем определенный ответ.

М: Мне кажется, что колокольчик олицетворяет погребальный звон, как в песне „Выносите своих мертвецов“ (Bring out your dead). Он звучит всякий раз, когда кто-нибудь заходит через дверь. Я не хочу сказать, что „Хольстен“ — этой рай» или что-то в этом роде. Я имею в виду, что нам предлагают задуматься о жизни и о том, что мы сделали с нашими жизнями.

Может быть, финал имеет отношение к морали, но не в том смысле, в каком ее понимают люди, утверждающие, что Тони мертв. Возможно, концовка говорит: «Этот парень так ничего и не понял. И вы хотите походить на него?»

А: У нас лишь одна жизнь, и мы практически не можем контролировать ее продолжительность. Как мы выбираем свою жизнь? Тони Сопрано сделал множество неверных выборов, потому что рядом с ним были и другие люди — почти все те герои, с которыми мы провели у телевизора восемьдесят шесть плюс еще сколько-то часов.

Я думаю, мы с тобой согласимся в одном моменте относительно этой сцены, ведь так, Мэт?

М: В каком?

А: Очевидно, что он жив.

М: АЛАН.