Черный конверт пуст… Как обрести истинную силу и тайные знания - Дмитрий Чарков

Замерший взгляд с экрана уже не такой самоуверенный и надменный, каким я привыкла его видеть, будучи рядом с ним последние свои пять земных лет. Витос уже и не vitas вовсе. Жизнь не прибавляет ему очков. Я с нетерпением жду его здесь. Только, боюсь, не пересечемся.

Маленькая рыжая белочка с сильной закаленной через собственную боль волей описывает меня верно – я есть оболочка, растворившаяся в сжатых, скрюченных на моей шее пальцах этого красавчика. Каждое слово доброй ведьмочки возвращает меня все ближе и ближе к временному отпечатку того этапа моего пребывания в Вечности, словно подтягивая на незримой веревке к поверхности, где на многих действует гравитация. На его жену тоже действует. Его гравитация. В тот временной период. Она все еще хотела бы видеть в нем жгучего и неотразимого мсье, который увезет ее – куда? на Гавайи? Галапагосы? – впрочем, безразлично, – наивная. Но ее иллюзии недолговечны: не пройдет и года, как она уже перестанет называться его женой. Это будет ее личный выбор, а не его добрая воля.

Искренне ли она защищает его перед себе подобными? Люди, вы удивительны: искренне бывает только ради себя любимой или ради веры в то, что в итоге и получаешь по мере, себе же отмеренной. Все остальное – ваша социальная зашоренность, то есть удобный управляемый мираж. Если я есть теперь часть Общего Хаоса – так то и было задумано, выходит: каждому свое и в нужный момент. Но если моим хаосом всегда управляет Мироздание, то вашим – вы сами через себе же подобных, но якобы избранных, причем не всегда вами. А если и вами, то не всегда демократично – еще одна земная химера, впрочем.

Мой дух – как воздушный змей в свободном парении: его удерживает только земное обращение и направленный призыв. Освободив меня однажды, Витос полагал, что избавился от назойливого прошлого никчемной земной части своей кармы. Он не осмелился рассказать ни своему богу, ни своей новой жене в самые откровенные моменты интимного с ними сопряжения о наших встречах на грани преломления реальностей: в первые моменты своего перехода я спрашивала его постоянно, где я, и почему он так изменился, равно как и изменилось вокруг все прочее? Высвободив мою душу без прямого указания на то свыше, он преступил один из десяти очень важных порогов, о чем прочувственно познает в отведенное на то время, но моей душе в момент перехода было действительно тяжело постичь неподготовленное изменение: резкий разрыв разных планов материальности бытия выбивает дух из астрального равновесия. И я не могу понять, отчего в его глазах появляется такой дикий ужас всякий раз, когда я лишь пытаюсь приблизиться к нему в том самом жилище в центре Владивостока, где мы провели много времени вместе, или в тюрьме, где ему еще долго находиться; хотелось бы взять его за руку, погладить по курчавым длинным волосам и утонуть в его очень земных карих глазах, как бывало раньше. При жизни. Но теперь это ни о чем – так, отпечаток человеческой эмоции.

Духу неведомо ни одно из переживаний, упомянутых в семи смертных грехах, включая месть, ревность, злобу, – они, собственно, лишь оттенки все тех же семи; хранить верность Вечной Гармонии бытия в свободном энергетическом полете – это есть главная цель, только в этом заложен истинный смысл и назначение.

Черноволосая жрица культа предков, схожая по имени с Витосом, знает намного больше, чем ей позволено произнести вслух. А ее собственная душа – как хранилище в заповедном лесу: множество переплетенных знаний и отработанного опыта, и все это под надежной тенью развесистой ивы. Ива не всегда и не всем раздвигает свои ветви и пускает внутрь, в свои закрома: ведь кому-то лучше оставаться в счастливом и солнечном моменте снаружи.