Черный конверт пуст… Как обрести истинную силу и тайные знания - Дмитрий Чарков

Даже культурная сфера зачастую заполняется не потребностью приобщиться и насладиться первоисточником, а из-за необходимости встретить там и сям нужных людей, которые, возможно, будут потенциально полезны для того или иного проекта. Я могу, в принципе, понять «этнических» москвичей, которые уже и не ропщут по поводу «понаехали тут», потому что изменить этим ничего уже нельзя в нынешней Москве, только нервы себе портить пустыми причитаниями, но опять же – всегда есть выбор, и многие им пользуются: либо уезжают, но недалеко; либо, наоборот, приезжают, но ненадолго.

И Москва ведь не только вся в бизнесе и коммуникациях – есть еще совершенно дивные парки, музеи, пруды, общественные культурные начинания и первопрестольные артефакты, и в них именно сила и красота этого города, его необычайная аура.

Собственно, такой распорядок присущ всем крупным мегаполисам мира, и было бы, наверно, глупо и несправедливо давать оценку Москве откровенно полярно – «жестокая и перемалывающая» или «просто кайфовая и обалденная». И то присутствует, и это, и для каждого – в своей оболочке, определяемой внутренними ожиданиями и предпочтениями. Ну, и возможностями, конечно.

Вот случай, который, на мой взгляд, предельно емко характеризует здесь переход из одного состояния мирского бытия в другое.

Кто гостил в Петербурге, тот знает, что у нас есть множество относительно доступных по ценнику мест, как в центре по Невскому, так и в прилегающих слободках, – где можно недорого и качественно позавтракать, пообедать или поужинать. И у меня голова, соответственно, работала в рамках таких же представлений и ожиданий, когда я вынужденно «командировался» на длительный срок в Москву. Но здесь мне пришлось довольно-таки долго приспосабливаться то к одному месту для бизнес-ланча, то к другому, потому что и цены, прямо скажем, не питерские, ну и качество блюд пропорционально их стоимости – этого не отнять, хотя меня всегда удивлял такой расклад в отношении пищи: надо ж умудриться приготовить котлету из одного и того же фарша так, чтобы чувствовалась вкусовая разница, когда ты проглатываешь ее за пятьдесят рублей или наслаждаешься за пятьсот. А очень качественные в этом плане рестораны и кафе я, признаюсь, не мог себе позволить на регулярной основе. Не в тренде был, в общем. Но в итоге все-таки нашел на территории одного из столичных бизнес-центров вполне приемлемую столовую, куда чаще всего забегал перекусить. После нескольких месяцев съемок на телепроекте меня стали даже узнавать в округе – не до фанатизма, разумеется, но тоже приятно щекотало где-то в области третьей чакры.

Познакомился я в том кафе-столовой с одним из сотрудников, должность его так и осталась для меня загадкой – то ли смотритель за общим порядком, то ли администратор некоего сервисного характера, то ли просто «тот самый племянник» – не суть важно, но, присев как-то ко мне за столик и выразив приличествующее случаю любопытство по поводу того, как «там все в экстрасенсах заваривается», поведал такую историю:

– Вот какая фишка в жизни случилась, Сергей, вы-то уж точно поверите. Один мой хороший знакомый, Семеном зовут, в прошлом – философ, скажем так. Не великий, нет. Проще говоря, из бомжей. Знаете, да? – сословие такое. В бочке не сидел, но в лихие девяностые попал под общую раздачу ваучеров с легкой руки Чубайса, как и все в то время, и обзавелся собственным канализационным люком. Вместо просранной, простите, «двушки» у моря. Конечно, хотел избушку лубяную, а получил ледяную. Но это другая тема. В общем, сидит однажды под Новый год на краешке своего колодца, у дороги, соображает, где каплю шампанского раздобыть, чтоб хотя бы для приличия сопричастность с остальным российским народом почувствовать, и тут вдруг «мерин» с разворота его окатывает снежно-соляной жижей – припорошил слегка и метров в десяти остановился. Выскакивают братки в малиновых костюмах да при бабочках – игра слов, однако! – а Семен – шасть к себе вниз, от греха. Они к люку – пьяные, веселятся, кричат ему: «Вылезай, бродяга, шампуси нальем». А он сидит впотьмах, ни гу-гу, забился в дальний угол, крестится только. Те склонились над люком и давай ему кидать вниз чего не попадя, прямо на матрац его холостяцкий – покуражились вдоволь, ну, и восвояси. Сеня переждал, пока затихло все наверху, зажег свечку и стал разгребать свалившееся на него сверху добро да классифицировать его в соответствии, так сказать, с полученными навыками заведующего в свою бытность советского хозяйства – «завхоз» по-старорусски, им он и был в прошлой своей жизни, как говорят. В общем, разложил все, как по номенклатурной ведомости, примерно в таком порядке:

• бутыль спирта питьевого «Рояль» початый;

• кепка норковая иноземная слегка помятая;

• стаканы пластиковые разноцветные, пользованные;

• бутерброды разрозненные – где сыр, где ветчина с зеленью, навалом;

• цепь золотая, с мизинец другана-дворника Вольдемара, длиннющая;

• салфетки одноразовые пользованные, слава богу, не в туалете;

• колечко маленькое золотое, вроде женское;

• часы с браслетом, надпись «Rolex» с короной, похожи на золотые;

• удостоверение водительское нового образца на красотку Машу Попову, жгучую брюнетку с голубыми глазами – ну, е-оо-мое;

• перчатка кожаная одна;

• пачки зелени тугие в банковской упаковке ненарушенной – две.

… И звездное московское небо, конечно, над головой. Семен, понятное дело, не стал в ту ночь дожидаться поздравлений от Президента и мигом сменил дислокацию, от греха подальше: очевидно же было, что «бабки» и дорогие вещицы выпали из карманов золотой молодежи случайно, и что те могут повторно наведаться к нему в любой момент, если вспомнят, конечно, где, что да как с ними приключилось, – в те времена народ безбашенный совсем был, и долго-то молодые такие и горячие не жили, если помните. Но второй раз на те же грабли Сеня, понятное дело, не стал наступать: зарекся на недвижимость, хватило ему одной проср… простите, «двушки». Теперь он, знаете, кто? Именно – хозяин этой самой сети кафешек, дядька мой. Вот вы, Сергей, как знаменитый, можно сказать, экстрасенс, можете сказать, как зовут его нынешнюю жену?

Я, помню, вздохнул и улыбнулся в ответ. Тут и экстрасенсом быть не нужно для вариантов:

– Марией, я думаю. И вместе они, видимо, более пятнадцати лет.

Мужчина протянул мне свою «пять» со словами:

– Вот теперь я верю.

А я не знал, верить ли в такую чужую звезду или нет. Допускаю, что легенда обросла обязательными в таких случаях непременными подробностями, но на пустом месте они тоже не возникают. Собственно, это дело каждого – верить или нет, ведь объективная реальность от этого не меняется. Но с профессиональной точки зрения я был заинтригован.

Следующие несколько дней я бессознательно искал повод и возможность получить дополнительное Знание – мне было безумно интересно подтвердить или опровергнуть эту историю моего нового знакомого. Слушая тогда его, сидящего напротив меня, я удостоверился, что человек искренне верит в то, что говорит, и для него эта легенда – абсолютная правда. Но насколько человек может заблуждаться в своих домыслах, способен был продемонстрировать только непосредственный носитель истины, то есть первоисточник информации. Мне нужно было его увидеть.