MOBY. Саундтрек моей жизни - Моби

Она была изысканной европейкой с черными как смоль волосами, водила дружбу с Мадонной и Энди Уорхолом. А я – двадцатипятилетним парнем из Коннектикута, жившим в дешевой съемной квартирке, которая пахла сваренными во фритюре котами.

Мариполь настороженно посмотрела на меня. Она была изысканной европейкой с черными как смоль волосами, водила дружбу с Мадонной и Энди Уорхолом. А я – двадцатипятилетним парнем из Коннектикута, жившим в дешевой съемной квартирке, которая пахла сваренными во фритюре котами.

– А еще у Моби недавно вышла новая пластинка, – сказал Джиджи.

– У тебя новая пластинка? – спросила она.

– Ага, мой первый сингл, – сказал я.

– Какой лейбл? – скептически спросила она.

– Instinct Records. С Четырнадцатой улицы.

– Никогда о них не слышала, – ответила она и вышла из комнаты, оставив за собой шлейф французской парфюмерии и сигарет. Мы с Джиджи переглянулись.

– Так… значит, в следующий вторник? – спросил я.

– Да! – ответил он. – Будет круто! Я сделаю флаеры, можешь раздать их в «Марсе».

На следующий день я пришел в лофт Джиджи и Мариполь и забрал стопку флаеров. «Мариполь представляет: диджей Джиджи и Моби в Пале де Боте», – прочитал я.

В четверг и пятницу я сновал туда-сюда по лестницам «Марса», заходил в разные комнаты и раздавал флаеры всем встречным.

– Джиджи будет диджеить, а я – играть вживую! – снова и снова кричал я. – А еще там будет Мадонна!

Потом я стоял у выхода из «Марса» под дождем до пяти утра и совал флаеры тем, кто выходил из клуба. Большинство листков остались лежать на мостовой или на тротуаре, но несколько человек все-таки убрали их в карманы.

В субботу я работал в «Марсе» диджеем, так что я отдал стопку рекламок Полу и Дамьену, которые тоже обошли клуб от подвала до крыши и обратно, раздавая листовки. Обычно за раздачу флаеров конкурирующего клуба в «Марсе» выставляли за дверь, но по вторникам «Марс» не работал, так что Юки сказал, что все нормально. А еще ему, похоже, показалось очень милым, что его маленький диджей Моби выпускает двенадцатидюймовый сингл и подрабатывает клубным промоутером.

Прошло несколько дней, и как-то очень быстро наступил вторник. Я раздал около двух тысяч флаеров, Джиджи и Мариполь, должно быть, – еще пару тысяч. Мариполь знала всех, а Джиджи был крутым и гламурным французским диджеем, поэтому я предполагал, что вечер выйдет потрясающий. У меня было даже что-то вроде видения: я прихожу в «Пале де Боте» около десяти вечера, пробираюсь мимо длинной змеящейся очереди ко входу и слышу, как в толпе говорят: «О, это Моби. Он сегодня играет, а еще он промоутер». Я оказываюсь у двери, и прекрасная привратница говорит: «Моби, заходи, все уже в сборе!» Я играю концерт, и откуда-то сбоку его слушает Мадонна.

А когда я заканчиваю, она обнимает меня и восклицает: «Ты супер! Давай я тебе помогу! Я в тебя верю!»

В четыре часа я приехал в «Пале», располагавшийся на углу Бродвея и Девятнадцатой улицы, сложив все свое оборудование в багажник такси. Я попросил водителя подождать, подбежал ко входу в клуб и постучался. Никто не ответил. Я постучался снова. Опять никого.

– Эй, доставай уже свои вещи из багажника! – крикнул таксист.

– Хорошо, ты мне поможешь?

– Мне нельзя выходить из машины, – сказал он, смотря прямо вперед через грязное лобовое стекло.

Я выгрузил все, поставил аппаратуру перед дверью клуба и расплатился с таксистом, а потом сел и стал ждать. Через полчаса я ради эксперимента решил опять постучаться: ответа снова не последовало.

Мимо проходил бомж; увидев меня, сидевшего на тротуаре в окружении аппаратуры, он остановился.

– Эй, сыграй мне песенку, – сказал он.

– Не могу. Электричества нету.

– Ладно, тогда я тебе сыграю песенку!

Он начал танцевать и петь свою версию White Wedding. Прохожие торопливо шли мимо, а он размахивал кулаками в воздухе и ухмылялся как Билли Айдол.