MOBY. Саундтрек моей жизни - Моби

Каждый день я ходил мимо гигантских желтых плакатов на улице и изумлялся им. Мое имя – на рекламе концерта в Нью-Йорке!

В следующие три недели я работал над своим двадцатипятиминутным концертным сетом, решая, какие песни мне играть и в каком порядке. Я решил, что для наилучшего звучания мне нужно привезти все оборудование и установить свою студию на сцене «Палладиума». Еще я практиковался прыгать перед зеркалом и пробовал разные сценические костюмы.

За две недели до концерта повсюду появились огромные желтые постеры. Они были очень простыми: надпись большими буквами «Первое выступление в США – Snap!» И маленьким шрифтом внизу: «А также Моби». Каждый день я ходил мимо гигантских желтых плакатов на улице и изумлялся им. Мое имя – на рекламе концерта в Нью-Йорке!

И вот наступил день шоу. Дамьен встретил меня дома у Джареда и помог вынести аппаратуру на улицу. Мы поставили все на заднее сиденье такси и проехали пять кварталов до «Палладиума». Мы вынесли все на сцену, и я встал там, глядя на пустой ночной клуб. Со сцены «Палладиум» казался огромным и неподвижным. Он вмещал три тысячи человек, но сейчас в зале было лишь два уборщика, подметавших пол, и один официант, работавший за стойкой бара.

Я поставил складной стол, нашел розетку и заново построил свою студию на сцене. Я подключил MIDI-кабели от секвенсера к драм-машинам, сэмплеру и синтезаторам. Потом я подключил аудиокабели, соединявшие шестнадцатиканальный микшер с синтезаторами, звуковым модулем Oberheim, сэмплером и драм-машиной. Потом я подключил процессор эффектов Alesis QuadraVerb к микшеру. И наконец включил все. Самой долгой частью процесса была загрузка сэмплов в сэмплер. У меня был тормозной сэмплер Yamaha, и чтобы он работал, мне нужно было загрузить в него четыре дискеты. Каждая дискета была размером три дюйма и требовала минуту или две для загрузки; я стоял на сцене, вставляя их в сэмплер одну за другой. Через пять минут все было готово. Я надел наушники, нажал «Пуск» на Alesis, и все чудесным образом заработало.

Я выставил уровни на микшере и пошел искать звукорежиссера. Оливия сказала мне, что его зовут Джонн, и он приходит в четыре часа. Я нашел его в диджейской кабинке, где стояли четыре вертушки, – я еще никогда не видел сразу четыре вертушки в одном месте. Кабинка висела в тридцати футах над танцполом и была уставлена новенькой аппаратурой. То было священное место.

– Привет, ты Джонни? – спросил я. Он повернулся ко мне, длинноволосый и весь в татуировках.

– Ага, чем могу помочь?

– Я Моби, играю на разогреве у Snap! сегодня.

– Так, хорошо, что у тебя за аппарат? – безучастно спросил он. – Пленочный? DAT-магнитофон?

– Нет, я привез всю студию. Уже поставил все на сцену.

Эти слова привлекли его внимание – он рассмеялся.

– Ты прикалываешься надо мной? Всю студию?

Когда мы спустились на сцену, я сказал:

– Вроде бы все уже готово. Мне нужно только два XLR-кабеля и микрофон. У вас есть микрофон?

Он засмеялся.

– Да, думаю, где-то микрофон завалялся.

На сцене он с улыбкой посмотрел на мою аппаратуру.

– У тебя есть Oberheim-1000? Отличная штука. А что насчет Roland 106? Он похож на Prophet?

Пока он искал XLR-кабели и микрофон, мы обсуждали аппаратуру. Я подключил кабели к микшеру.

– Так, я пойду в будку и включу тебя, – сказал он. Я стоял на сцене, пытаясь вдохнуть одновременно все молекулы кислорода в комнате. Я предполагал, что звукорежиссер будет угрюмым или враждебным – уж точно не веселым парнем, которому нравились аналоговые синтезаторы.