Нерушимый 6 - Денис Ратманов

— Доброе утро, Карина, — улыбнулся Ковалев, набрал себе воды из кулера. — Вот, Александр Нерушимый собственной персоной.

Женщина подарила улыбку теперь уже мне.

— Максим Романович вас уже ждет, проходите, Александр.

В моем мире штат сотрудников футбольного клуба составлял около пятидесяти человек: совет директоров, различные помощники, менеджеры, пресс-атташе. А в мире, где кулер — даже не диспенсер, а просто водник, все куда скромнее. И несчастная эта Карина наверняка выполняла функции троих, а то и четверых человек.

Я вошел в кабинет главного тренера «Динамо» — уже знакомого Марокко, похожего на лысого очкастого филина.

Увеличенные линзами глаза казались огромными.

— Доброе утро, — сказал я и уселся на стул, когда тренер кивнул на него.

— Здравствуй, Саша, — сказал Марокко, потарабанил пальцами по столешнице. — Не думал, что встречусь с тобой при таких обстоятельствах.

Единственным желанием Марокко было — чтобы черти утащили в ад этого блатного, то есть меня.

— Аналогично, — честно ответил я. — Давайте сразу внесем ясность, чтобы между нами не было недомолвок. Я здесь не по своей воле и строить карьеру в «Динамо» не планирую. Мало того, я буду вам признателен, если вы поможете мне вернуться в «Титан».

Марокко подвигал бровями, пожевал губами, но перебивать не стал, я продолжил:

— Но раз уж так сложилось, меня призвали в армию, — я пальцами изобразил кавычки, — на альтернативную службу в «Динамо», если это потребуется, я выложусь по максимуму на товарищеском матче в Англии.

Чтобы не выдать неприязнь, Костенко на меня не смотрел, скользнет взглядом — и сразу отворачивается. Отвечать он тоже не спешил, хотя мое признание его удивило. Пришлось пояснять:

— Повторяю: строить карьеру в «Динамо» я не планирую, мое будущее — с «Титаном». Но, видно кто-то наверху посчитал, что со мной у команды больше шансов достойно провести товарищеские матчи.

Теперь Марокко хотел вытолкать наглеца взашей. Бедолага, откуда такая ненависть? Впрочем, понятно: второй раз навязывают выскочку.

— Нам друг друга навязали, Максим Романович, — сказал я другими словами. — И мне это не нравится так же, как и вам. И я понимаю, что не получится играть в команде, где мне мягко говоря не рады. Но я не имею права избавить вас от своего присутствия, увы.

«Как и вы меня — от своего», — додумал я. Вопреки ожиданиям, правда привела Марокко в полную ярость, он сдерживался с трудом. Уязвило, что я нем не заинтересован? Или он рассчитывал, что этот щенок будет заискивать и вилять хвостом? А может, его взбесило, что я ворочу нос от такого подарка судьбы?

— Ты всерьез считаешь, что способен помочь команде? — скорее прошипел, чем прошептал он. — Не слишком ли ты самоуверен? То есть ты уверен, что справишься лучше нашего Игоря Полозенкова? Который, между прочим, скорее всего войдет в сборную СССР.

— Я просто уверен в своих возможностях.

Марокко с трудом сдержал злую улыбку, откинулся на спинку стула, качнулся пару раз. Считывать, чего он хочет, я не стал — и так все ясно.

— Что ж… Я смотрел несколько твоих игр. Это неплохо. Для Первой лиги — даже очень хорошо. Но — не для высшей. Я не знаю, кто захотел, чтобы ты был в «Динамо», но этот человек слабо разбирается в футболе, скорее всего, его решение продиктовано общественным мнением. Что уж говорить, ты популярен. — Он злобно сверкнул глазами. — Знаешь притчу про воробья, корову и кошку?

— Нет.

— Январь. Минус двадцать. Воробей замерз, упал на землю, околевает. Мимо проходила корова, уронила на него лепешку. Воробей отогрелся, высунул голову из кучи, расчирикался. Рядом оказалась кошка, цапнула воробья и съела. Мораль притчи такая: не всякий, кто опустил тебя в дерьмо, твой враг. Не всякий, кто тебя из дерьма вытащил, твой друг. И раз уж попал в дерьмо, сиди и не чирикай!

Захотелось съязвить, что еще это к деньгам, но Марокко припечатал ладони к столу и как заорет:

— Какого хрена ты расчирикался?! Какого хрена «Динамо» теперь журналисты полоскают? Мы устали отбиваться! Хочешь посмотреть, что мне пишут? — Он развернул ко мне ноутбук. — Читай!

Все как всегда: «Свободу Нерушимому», «Верните Нерушимого болельщикам», «Чтоб ты сдох, лысый черт», «На пенсию, старый пердун!» — и куча других оскорблений от болел.

Меня словно ледяной водой облили. Слона-то я и не заметил!

Промашка вышла. Гнев, который должен был быть направлен против генералов, обернулся против главного тренера «Динамо» и самой команды, которая в общем-то ни причем. Теперь ярость Костенко понятна. Представляю, как ребята на меня злы — я невольно их подставил, не рассчитал последствия поднятой шумихи.

С минуту мы молчали, поглядывая друг на друга. Молчание нарушил я:

— Приношу свои извинения.

— Парням это скажешь, — мрачно сказал Марокко.

Н-да, «Динамо» и так не самая популярная среди болел команда, а теперь они получили повод для травли.

— Я готов исправить недоразумение.

Марокко перекосило, он тряхнул брылами и процедил:

— Недоразумение? Это не недоразумение, это полный…

Надо отдать ему должное, сквернословить он не стал, сдержался.

— Повторяю: я готов загладить свою вину, если вы мне поможете.

Тренер нервно засмеялся, плеснул себе воды, выпил залпом. Я продолжил:

— Как вы понимаете, я не могу просто развернуться и уйти. Давайте сделаем так: вы собираете журналистов, а я говорю, что недоразумение разрешилось. Я согласен отыграть товарищеские матчи в Великобритании и защитить честь нашей Родины, после чего вернусь в «Титан». Как вам такой вариант?

Марокко впервые посмотрел на меня без ненависти.

— А согласятся те, кто тебя сюда… присватал?

— Скандал никому не нужен, — пожал плечами я. — Думаю, с этим проблем не возникнет, буду проходить службу в другой команде, вот и все.

— Хотелось бы верить, что получится так просто. Карина!

Похоже, Марокко начал успокаиваться. В кабинет заглянула брюнетка, Марокко распорядился:

— Организуй нам с Нерушимым пресс-конференцию. В ближайшее время, желательно вчера. Пригласи всех, кто будет свободен, особенно интересует «Советский спорт» и «Первый спортивный канал».

Ну вот, похоже, больше не стоит вопрос, а не кинут ли меня с возвращением в «Титан».

Итак, сегодня одиннадцатое мая. Первая игра «Динамо» в Англии — второго июня. Потом — по игре в неделю, последняя — третьего июля. Первая игра во втором круге у «Титана» второго августа — я захватываю даже последние игры первого круга.

Как же хорошо, что я не стал разбивать голову назло главврачу, очень ведь хотелось. Вот если выживу после встречи с динамовцами, на которых из-за меня обрушился шквал негатива, значит, все сложилось наилучшим образом.

— Если честно, — признался смягчившийся Марокко, — мне страшно тебя представлять команде.

Он вздохнул, задумавшись, что же делать.

— Давайте сразу с извинений начну, — предложил я. — Сперва вы скажете, подготовите их, потом я. А там как пойдет. Поверьте, мне