Десятый человек - Вэй У Вэй

I

Время – это превращение Безвременности в последовательность. Следовательно, это последовательный аспект безвременного, проявленного как длительность.

Если рассматривать длительность с позиции объективности, как визуализируемую концепцию, она не будет иметь иного значения, кроме временны́х рамок феноменальной вселенной. Но, будучи отождествленной с тем, что мы есть, она становится безвременностью, ее статическим аспектом, и мы можем познать свой статический аспект, а не только наш последовательный аспект. Отождествляясь с временем, мы можем достичь безвременности – где нам и место ^[28].

Из того, что мы выяснили об основе времени, мы также можем заглянуть в природу феноменов, протянутых в пространстве и длительности. Чем могут быть феномены, кроме как пространственно растянутыми аспектами ноуменальности, последовательно проявленными через длительность?

Мы можем прекрасно знать о нашей ноуменальности, знать, что все, чем мы вообще можем быть, – это то, что она есть. Но сейчас мы можем также понять слова Учителей и осознать нашу феноменальность как пространственную протяженность того, чем каждый из нас является как «Я», доступный восприятию благодаря длительности, и как результат осознать, чем является вся феноменальная вселенная, действительная и потенциальная.

Ведь ноуменальное (где ноумен и феномен – термины, определяющие два аспекта неделимой не-сущности) потенциально может быть феноменальным, а феноменальное – это проявленная ноуменальность.

Мы можем спросить: «Может ли нечто столь простое и очевидное быть истинным?» Ответ утвердительный, поскольку оно должно быть простым, и его истинность самоочевидна, ведь его истинность и простота присущи слову «Я» – единственному слову, которое может определить источник всякой вещи, которая кажется существующей и которая «сама по себе» не может быть ничем. Одно это слово может объяснить все, ведь без него невозможно никакое объяснение.

Объяснения требуют других слов, представляющих собой концепции, таких как ноумен и феномен, безвременность и время, бесконечность и конечное, но каждое из них – одно из пары взаимозависимых противоположностей, определяющих один из аспектов механизма проявления, и каждая такая пара в своем взаимном концептуальном отрицании, таким образом удаленная, остается как «Я». Это все, чем «простота» может быть, как и все, чем может быть «истина».

II

Я не думаю, что можно утверждать, что последовательное проживание может отличаться от не-последовательного, то есть безвременного, проживания, кроме как в своем аспекте последовательности.

Жизнь во временнόй последовательности привносит в проявление форму во всех ее феноменальных аспектах, а также все категории объективизации, и сама при этом становится жизнью в объективности, такой, какой ее воспринимают наши органы чувств. Не-последовательное «проживание», с другой стороны, не знающее двойственности, свободное от субъектов, воспринимающих объекты, не проявлено.

Для нашей обусловленной манеры мышления как индивидуальных субъектов-объектов это различие может казаться абсолютным, ведь если его рассматривать с позиции феноменальности, оно, без сомнения, и будет таковым. Но оно должно рассматриваться недвойственно, тогда никакого различия не будет, ведь ноуменально различия не существует, кроме как в последовательности феноменального режима восприятия. Последовательность, феноменально воспринимаемая как длительность, становится дальнейшим измерением пространства, и одно это уже можно считать различием. «Временность» в такой интерпретации раскрывается как условное «различие», которое само по себе является причиной проявления феноменов.

Дальнейшее измерение пространства, известное нам как время, будучи расположенным под прямыми углами к каждому из трех измерений нашего феноменального объема, как и они сами расположены друг к другу, составляет суперобъем, который мы иногда называем ноуменальностью, безвременностью или Царством небесным.

Замечание: Ноуменальное «проживание» – это, возможно, и вовсе не проживание? Такое, каким его знаем мы обусловленно, – возможно, но такое, каким его знают Мудрецы, – вряд ли.