Нерушимый 6 - Денис Ратманов

За три дня до отлета мне пошли навстречу и отпустили в Михайловск к парням. Эти садисты превентивно потаскали меня за уши, ведь день рождения, седьмого июля, я буду праздновать за границей. Я увиделся с Львом Витаутовичем, который немного подтормаживал, но оставался тем же хищным вараном, поговорил с Микробом, научил его лечиться с помощью внутреннего огня и просил сдерживаться на поле, чтобы и его в БР не загребли, ведь неизвестно, чем мне эти шпионские игры мне аукнутся.

По сути для меня главное — не спасать «Динамо», а болтаться там и сям и ныть, как у нас в стране все плохо, чтобы на меня поскорее вышел координатор. Но это мне было неинтересно, я все-таки рассчитывал показать англосаксам кузькину мать, ведь если «Динамо» проиграет, это будет не просто проигрыш команды, которую я не люблю, а наш национальный позор. Ну и «Динамо» — все-таки не самая сильная команда СССР, лидирующие позиции занимают столичный «Спартак» и киевское «Динамо».

Ходили слухи, что в УССР есть негласная договоренность между клубами: все лучшие игроки едут в Киев, в то время как московские «динамики» и тот же «Спартак» все больше обходятся собственными силами, разве что ЦСКА забирает игроков, как меня — типа на альтернативную службу, и попробуй только дернуться! Потому их не особо любят болелы.

Я глянул в иллюминатор и подумал о том, что жизнь в этом СССР отличается от жизни в привычной России, она проще; если ты работаешь хоть уборщиком, то ты никогда не будешь нищим. Не хочешь работать в системе — иди в фарцовщики, но даже если там тебе удача не улыбнется, никто не мешает сдать фарц-билет и пойти на завод, а во время трудных времен перекантоваться в гостинице для людей, попавших в трудную жизненную ситуацию. И с голоду умереть никто не даст, потому что есть столовые для бедных.

Интересно, насколько Англия этой реальности отличается от той, о которой я столько читал и смотрел? Знаю только, что здесь конфликт с Ирландией не сгладился, эти две страны на ножах, и до сих пор бывают теракты в метро.

Итак, первая игра у нас с «Челси», не знавшей Абрамовича. Мне прям аж захотелось найти советского гражданина Романа Абрамовича. Кто он? Фарцовщик? Мелкий клерк? Нет, скорее директор мелкого заводика. А может, он, как и в нашей реальности, предал босса и подвергся негативному естественному отбору?

А Березовский? Вдруг жив?

Раз «Челси» никогда не принадлежал Абрамовичу, эта команда имеет другой состав, да и стадион отличается от того, что в нашей реальности. По идее, нас должны поселить в один из отелей, который есть на территории спорткомплекса, а питаться мы будем в ресторане — все расходы на себя взяла принимающая сторона.

В тысяча девятьсот сорок пятом году наши футболисты согласились питаться только в посольстве, что было объяснимо — мало ли что в еду подложат. И везли с собой своего арбитра — Латышева. Сейчас судить будут нейтральные арбитры: испанцы и бразильцы.

По прибытии мы должны пройти медицинское освидетельствование, в том числе энцефалограмму, чтобы хозяева поля убедились, что среди нас нет одаренных. Причем они делали вид, что ничего не знают об одаренных, а мы притворялись, что не догадываемся о том, что они знают и пытаются таковых вычислить и выбраковать как шизофреников, потому что энцефалограммы похожие. В понедельник планировалась экскурсия по Лондону и встреча с журналистами, и во вторник — собственно сама игра.

Четыре подряд игры в гостях. В сорок пятом году «Динамо» выиграло два матча, два закончились ничьей — это феноменальный результат, учитывая, что страна была больше обескровлена войной, чем Великобритания.

Как получится в этот раз? У них в командах легионеры, у нас — только советские граждане, в том числе один цветной и один условно одаренный, то есть я.

Всего нам лететь четыре часа, и сейчас под нами — Литва, точнее Литовская СССР. Было облачно, и картинку скрывали облака. Зато Балтийское море, ослепительно-синее, раскинулось от горизонта до горизонта.

Команда шумела, перешучивалась, уверенная, что мы надерем англосаксам задницы, а я был в этом очень не уверен. Антон задремал и проснулся только, когда миленькая молодая стюардесса принялась раздавать сок. Футболисты стали соперничать за ее внимание и осыпать девушку комплиментами.

Только Денисов молчал. Как и в той реальности, он был многодетным отцом и примерным семьянином, а вот Кокорин развелся и не обзавелся детьми.

Наконец самолет пошел на снижение. Мы приземлялись в аэропорту Хитроу, он ближе всего к стадиону «Стэмфорд Бридж», где нам предстояло обитать, но увидеть Лондон с высоты птичьего полета не удалось: туманный Альбион встретил нас плотной облачностью.

Когда самолет приземлился, взволнованный Марокко поднялся и сказал:

— Товарищи, еще раз напоминаю правила поведения: от коллектива не отбиваться, с журналистами не общаться — на то будет отдельный день. Спорткомплекс не покидать. Кто нарушит режим — будет мгновенно дисквалифицирован. Не забывайте, что мы находимся на территории недружественного государства. Если на связь с вами выйдут подозрительные личности — сразу же сообщайте.

Первым на выход направился начальник службы безопасности, за ним — Марокко, и уже потом — все остальные. Я думал, нас будет ожидать толпа журналистов, от которых придется отбиваться, но недалеко от трапа стоял автобус, возле которого дежурили четверо полицейских, двое в штатском и два человека с камерами, которые сразу же начали снимать.

Ну а сам аэропорт в месте приземления самолетов мало отличался от наших советских, а вот дальше высилось прозрачное стеклянное здание, унизанное эстакадами и тоннелями.

— Приветствую дорогих гостей! — воскликнул пожилой мужчина в белой футболке с логотипом «Челси» и джинсах, второй мужчина сразу же перевел. — Меня зовут Эрик Вуд, я буду вашим сопровождающим. Любые вопросы, просьбы, пожелания — через меня. Если будут какие-то более… деликатные просьбы, не стесняйтесь. Все выполнимо, вы не в Советстком Союзе… — Он усмехнулся.

Колесо бы непременно воспользовался его предложением.

Видя, что нас снимают, мы помахали руками. Кокорин на ужасном английском воскликнул:

— Хэлло, Ингланд! Хав ар ю дуин?

Ковалев и Денисов на него одновременно цыкнули.

Мы набились в автобус и поехали проходить таможенный контроль, после чего получили багаж, и Вуд объявил:

— Сейчас мы поедем в гостиницу, вы пообедаете, после чего мы отправимся в медицинский центр. Приносим извинения за неудобства, но медосмотр обязателен.

Посмотреть здание аэропорта и сравнить с нашими не получилось: нас повели обводными путями, объясняя это изобилием журналистов, караулящих снаружи.

Вышли мы с торца здания. Увиденного хватило, чтобы понять: этот аэропорт больше напоминает оранжерею без растений, в то время как наши более монументальны. Причем таких длинных зданий-оранжерей несколько.

Выходили мы группами по семь человек, к нам подъезжали микроавтобусы с тонированными стеклами. Первые отъезжали,